— Попробуй!
— Ой, как? Как это делать руками?
— Как хочешь. Это тесто и оно тебя слушается.
— Я бы тоже тебя слушалась, если бы ты выбрал меня, — вдруг сказала Вера. — Я бы родила тебе детей. Сколько хочешь. Двоих, троих, семерых. Или только одного… Как ты скажешь. Я бы помогала тебе строить твою империю. У меня нет никаких личных амбиций. Я бы делала все ради нашей семь…
Андрей молчал. Видимо он, как и я, растерялся от этой тирады.
— Ты знаешь, я ведь раньше тебя к Асе Земляникиной очень ревновала, — внезапно призналась Пыльева.
— А теперь?
— А теперь ревную к Марине. Еще сильнее. Ты ведь любишь ее до сих пор?
— Сложно сказать. Это было самое сильное чувство в моей жизни. И единственные настоящие отношения. Но она ушла. И сейчас… я не верю, что можно просто взять и все вернуть.
— Но она считает иначе?
— Очевидно. Поэтому и пришла.
— Но ведь все в твоей власти, Андрей, — проворковала Вера. — Просто не давай ей орхидею. Не давай ей орхидею и все. Почему ты сразу этого не сделал?
Глава 32
— Ты знаешь, в детстве я была такая хорошая, хозяйственная девочка. Все помогала маме делать.
— А что случилось потом?
— Потом мама вышла замуж, — вздохнула Вера. — И мы с ее новым мужем очень друг другу не понравились. Я осталась жить с бабушкой. Она навещала меня все реже и реже. А потом у них родился общий ребенок. Сын. Свой. Они так говорили про этого мальчика, что он свой, понимаешь? А я была чужая. Мне даже в гости приходить не разрешали. Боялись, что я принесу вирусы из детского сада и малыш заболеет.
— Неужели такое бывает?
— Бывает, уж поверь мне.
— А твоя бабушка?
— Умерла, когда мне было пятнадцать. Спасибо, хоть в интернат не отправили. Вступилась мамина старшая сестра. Приютила до совершеннолетия. Она была суровой одинокой женщиной. Но после бабушкиных похорон решительно собрала мои вещи и перевезла к себе. Даже не представляешь, как я ей благодарна.
— А твоя мать? Сейчас вы общаетесь?
— Да. Несколько лет назад она развелась с мужем. Просила у меня прощения. Сейчас мы общаемся, но знаешь, больше как подруги или приятельницы.
— Что ты делаешь?! — вдруг закричал Андрей. — Обожжешься!
— Ой… меня к кухне нельзя подпускать, точно. Знаешь, для моих поклонников будет большой неожиданностью увидеть меня на кухне. Но это очень хорошо. Это значит, что я готова меняться. Все ради тебя, Андрей. Если тебе нужна жена, которая готовит, то я научусь.
— Зачем мне жена, которая готовит? — сказал Андрей с улыбкой. В его голосе слышалась легкая ирония. В замке есть повар с помощником, в моей московской квартире — домоработница.
— Но все-таки слегка ведь надо уметь…
Я сидела под столом, упершись носом в диван, но так и видела, как Вера заглядывает Андрею в глаза. Видимо, дело идет к поцелую.
— Так, стоп! — раздался крик редактора. — На кухне сняли достаточно. Теперь идите переодеваться и будем снимать ужин.
Спасибо, Ольга. Очень вовремя.
Все забегали и через пятнадцать минут в зале ресторана снова раздалось:
— Мотор!
— Ты шикарно выглядишь! — похвалил Андрей. — Тебе идет красный.
— Мужчину оценивают по женщине, которая находится рядом с ним.
Что? Еще одно шикарное вечернее платье? Не слишком ли для одного свидания? Наше руководство явно вознамерилось помочь Вере укрепить позиции. А Пыльева — сильный игрок.
— Хочешь потанцевать? — тем временем спрашивал Истомин. — Смотри, здесь есть музыкальный автомат. Какую выберешь музыку?
— Так… подожди немного…
Через несколько мгновений в ресторане зазвучал один из хитов «Скорпионз». Я представила, как они танцуют. Как этот мужчина, который совсем недавно так жадно целовал меня, теперь обнимает Пыльеву за талию. И замотала головой пытаясь прогнать навязчивое видение. Наконец музыка закончилась.
— Ну что, сядем? Посмотрим, что у нас получилось? — предложил Андрей.
Потом они ели сырники и, судя по всему, Вера снова кормила его с ложечки.
— Между нами химия, — говорила она. — Я почувствовала это с первого дня, как только увидела тебя. Уверена, что ты тоже это чувствуешь. Просто пока боишься открыто это признать. Тетя, когда я ей звоню, все время повторяет, что даже по телевизору видно, какие искры между нами. Конечно, сейчас ты не можешь дать волю своим чувствам. Я все понимаю. Проект. Я подожду.
Она что, с ума сошла? Это слишком даже для Веры. Интересно, что он ей ответит?