– Я не брошу,– заверила его Бри.
– Все, иди, вроде черти идут,– Альфонсикус поднялся и принялся, как ни в чем не бывало, дробить испорченный камень, выковыривая его из дорожного полотна.
Бригитта отступила в тень, и побежала знакомой дорогой в замок.
Нужно ли говорить, что на следующий день, ровно по расписанию, юная дочь герцога Сантана, была на условленном месте в оговоренное время?
Альфонсикус ждал и очень обрадовался ее приходу. Он схватил ее за руку, внимательно огляделся и потащил в сторону одного из невысоких холмов, что были расположены вблизи от дороги.
Не спрашивая ее разрешения, он развязал завязки ее черного длинного плаща и бросил его на землю.
– Садись,– приказал он и сам опустился вниз.– Эликсир свой принесла?
– Да,– торопливо закивала Бригитта.
Она развязала завязки дорожного мешочка, вытащила бутылочку с эликсиром и передала ее мужчине, а потом, стесняясь, вытащила еще пару кусков вяленого мяса и бутылку с огненной водой.
Грешник хохотнул и набросился…. нет, не на Бригитту, а на еду. Ел он быстро и неаккуратно, заглатывая мясо едва прожевав, а огненную воду употреблял с явным блаженством. Ну, да – для грешников огненная вода, то же самое, что для демонов – огненное пойло. Некоторые грешники и огненное пойло употребляют, но понемногу, буквально пару – тройку глотков, а потом крякают, бьют себя в грудь и часто–часто вдыхают воздух. Смешные…. Вот ее папулик пьет и даже не морщится.
Наконец, Альфонсикус насытился, его глаза заблестели, а губы заулыбались. Он приобнял Бри за плечи, и без всяких разговоров принялся «учить». Демоница не сопротивлялась, а жадно следовала советам красивого грешника.
Поцелуи ее порадовали, хотя ощущения были необычные, зато другие действия Альфа слегка смутили природную девичью скромность. Когда шаловливые ручки стали поднимать ей платье и беззастенчиво шарить по ногам, как будто чего–то искали, Бригитта издала удивленный писк, не писк даже, а небольшой такой рев (благо голосом Тьма не обидела юную деву). Вот тут–то их и обнаружили делавшие обход черти. Обнаружили, сняли Альфонсикуса с трепыхающейся под ним Бригитты и обалдели….
Дочку герцога знали все, немало нервов своими тайными проделками она им вытрепала. С тайным злорадством, в отместку за прежние шалости, ее скрутили, и с всевозможными предосторожностями доставили к его темнейшеству. И хотя черти красноречием никогда не отличались, в этот раз поднапряглись и выдали герцогу блестящую версию времяпрепровождения его дочери.
Бригитта устраивала скандалы, голодовки и забастовки, требуя вернуть ей грешника, поселить во дворце, но в этот раз ничего добиться ей не удалось.
Папа посадил ее под комнатный арест на неделю, а когда ограничения были сняты, и дочура снова принялась добиваться свобод для своего нового друга, ей сообщили, что срок пребывания у них Альфосикуса закончился, и он отбыл на территорию Очищенных душ.
– Ты специально его очистил,– плакала безутешная дочь,– небось, с утра до ночи поил его водой из Леты.
– Гм, не кричи, не плачь, дочура,– увещевал ее любящий папаша, морщась от трубных рыков дочери. – Зачем тебе грешник? По закону нам демонам нельзя тесно общаться с грешниками, заразят еще чем–нибудь…
– Мне надоело сидеть в твоем замке как в тюрьме,– рыдала безутешная Бри,– годы проходят, а что я видела?
Вот тогда папулик и пообещал ей, что испросит разрешения на посещение королевского бала. Бри вытерла слезы и сопли и снова воодушевилась. Кроме того, теперь ей было, что рассказать на ближайшей встрече трех подруг.
Она специально была в тот вечер молчалива и томна, кусала губы, делала рассеянный вид, тяжело и часто вздыхала до тех пор, пока подруги не заинтересовались ее странным поведением. И вот тогда–то Бригитта впервые оторвалась по полной. Именно она в тот вечер была гвоздем программы в их маленькой компании.
Она рассказала подругам о своей несчастной любви, о том, что любимый покинул ее, скоропалительно скончавшись (и она не погрешила против истины, ведь Альфонсикус для нее практически умер). Единственно, что не стала рассказывать демоница – это то, что ее избранник был грешником. Она просто умолчала об этом.
Был возлюбленный, который был без ума от нее. Да, они целовались и не один раз (это было чистейшей правдой). Да, они были наедине не раз (два раза – это же не один?). Да, у них были не только поцелуи (ведь не только же поцелуи были?).
На этом моменте рассказа и Лихонелла, и Дрыгелла замерли, забыв дышать, и когда Лихонелла отмерла и спросила : «А было ли у вас то–это?», Бри отвечала твердо: