И только недавно высмеянной Бригитте нечем было похвастать перед подружками, поэтому она сказала первое, что пришло ей в голову:
– Я собираюсь сбежать Наверх, к грешникам. Мне уже здесь все надоело.
Две пары глаз с сомнением уставились на нее.
– Ну, ты даешь,– выдала Дрыгелла.– Тебя не отпустит папочка. Говорят, что он следит за каждым твоим шагом и ничего не разрешает тебе.
– А вот посмотрите,– опять по–фирменному сантановскому набычилась Бригитта. – Вот схожу на королевский бал, и сразу сбегу. Буду жить Наверху, вы же видели как там интересно?
– Да,– мечтательно прикрыв глаза, согласились подружки.
– Я бы тоже не отказалась лет сто пожить Наверху,– призналась вдруг Лихонелла.
– И я,– подтвердила Дрыгелла.
– Вот я и сбегу,– подтвердила Бри.
Потом подруги опять поспорили, даже подрались немного для разогрева, и Бригитта твердо решила сбежать Наверх назло всем, чтоб не задавались.
А потом события завертелись так быстро, что Бригитта уже и не знала, хочет ли она уезжать от такой вдруг ставшей интересной жизни. Грешница Лана ей понравилась. Она не задавалась, как ее подружки, и не давила, как папулик. С ней было весело и интересно. А еще она придумала шоу. Бригитта не знала, что это такое, но все лучше, чем целыми днями по замку слоняться.
А потом, вдруг, объявился дедушка. Живой, высокопоставленный дедушка. А на него у Бригитты были свои отдельные планы.
Получив от папули разрешение пообщаться с вновь приобретенным родственником, Бригитта летела на всех парах по замковым коридорам. Сшибла пару–тройку охранников по пути, потеряла по дороге туфлю, нашла ее, снова надела и в нерешительности остановилась. Куда же ушлый Ягиус поместил ее деда?
Гостевых покоев в замке было навалом: нечасто, ввиду скудости средств, но время от времени герцог все же устраивал подобие праздников в герцогском замке. На них созывались: во–первых, вассалы самого герцога, а во–вторых, вездесущие соседи (куда ж без них, языкастых?) в обмен на такие же приглашения от них. Сам герцог такое пустое времяпрепровождение не одобрял, но будучи членом общей системы, ее законы старался не нарушать.
Так вот, гостевых покоев было много и на разный вкус: кто–то из демонов предпочитал мрачные подвалы, кто–то, наоборот, высокие башни, а кому–то – совсем простому, сходило всего лишь пара смежных комнат (в таких, кстати, и была размещена Светлана).
В обычное время гостевые покои пустовали, были закрыты на ключ и пылились себе потихоньку. И сейчас, выбежав из отцовского кабинета и одолев добрый десяток коридоров, Бригитта остановилась в раздумье: куда, интересно, Ягиус повел ее дедушку – в подвалы вниз, или в одну из башен наверх? И охранники как назло, куда–то запропастились.
Если дед такой важный чин, то, скорее всего, советник повел его в восточную башню – и к папе близко, и комнаты там были самые шикарные. Каково же было удивление юной демоницы, когда в восточной башне искомый субъект не обнаружился?
Бригитта побежала в мрачные подвалы (благо там охранники присутствовали всегда). И опять конфуз. «Никого не было, ваша темность»,– отрапортовали охранники. Усталая и злая Бригитта, уже запыхавшаяся и потная, решила заглянуть к себе в комнаты, чтобы переодеться, подкрепиться, а потом опять заняться поисками пропавшего деда.
В расстроенных чувствах она подошла к своим покоям и увидела, что пронырливый Ягиус выходит в общий коридор из дальней двери.
– Подождите,– закричала ему запыхавшаяся Бригитта,– не уходите.
Советник притормозил.
– Где де–едушка?
– Я поместил его темнейшество с вами по соседству,– невозмутимо ответил старый интриган,– думаю, что герцогу будет приятен сей факт. Он прилег отдохнуть, велел его не беспокоить до вечера.
Ягиус с какой–то непонятной надеждой уставился на герцогскую дочку, а Бригитта после его слов оробела.
– Так он спит?– разочарованно выдохнула вновь обретенная внучка.
– Кто ж его знает?– Советник пожевал губами.– Вы бы… ээээ…не будили лихо. Я поставлю у его дверей охрану,– вновь засуетился Ягиус,– ваши покои близко. Если герцог проснется, вам сообщат, тогда и проведаете.
– Но я хочу сейчас,– от избытка нетерпения Бригитта даже ножкой изволила топнуть.
–Деточка,– голос советника, обольстителя со стажем, был медоточив,– как я вас понимаю – родственные чувства взыграли, вон, как сердечко ваше нежное трепещет. Но, послушайте, старика: нам с вашим папой нужно немного свободного времени, чтобы все как следует устроить, а сон герцога Люцифуга – это подарок судьбы. Пускай спит, а проснется – тут и вы со своими родственными чувствами обрадуете. И он отдохнувший – значит, примет вас благосклонно, и вы подготовитесь получше.