- Обеззараживаю, - пояснил доктор. – такое ранение чревато неприятными последствиями. Больно?
- Все хорошо, - произнесла я, глубоко выдохнув.
Ощущения не из приятных, если честно. Даже тот медикамент, что ввел доктор не мог до конца перекрыть колющую боль. Но я молчала, потому не было никакого желания поддаваться слезам в присутствии инквизитора. И мне абсолютно безразлично, что сила женщины в ее слабости, а в болезни нет ничего постыдного. Просто где-то на задворках сознания крутилась мысль, что Клодель Арчибальд не оценит. Он и без этого был вынужден нести меня в кабинет врача, присутствовать на операции и, давайте смотреть на факты открыто, успокаивать рыдающую девушку в его планы точно не входило. Клодель Арчибальд весь заляпан кровью и явно предпочел бы душ моей компании. Но даже ничего не возразил, проявляя мужество, остался на операцию. Только стоит молча, сжимая мою ладонь, глядит напряженно, и желваки на скулах танцуют, выдавая злость.
- А сейчас осторожно, - медленно и как-то отстраненно произнес Илдвайн, прикасаясь к ране дезинфицирующей салфеткой и стирая остатки пены. – во-от так. Молодец, Этель, ты отлично справляешься.
Я лишь кивнула, понимая, что впереди предстояло все самое страшное. Жутко осознавать и видеть, что прикасающийся к твоей коже скальпель делает аккуратный надрез, даже если боли ты не чувствуешь. Но руку инквизитора я все равно сжала, непроизвольно готовясь к вспышке пронзающей боли.
Однако это словно послужило сигналом Клоделю Арчибальду, сделавшему шаг и оказавшемуся рядом настолько, что руку подними – и вот он, стоит, немигающе глядя на меня. Я силой заставила перевести взгляд с сосредоточенного доктора на инквизитора.
- Вы злитесь? – вопрос задала тихо, стараясь не отвлекать Илдвайна.
Клодель Арчибальд молчал, тяжело глядя на врача. Я всматривалась в напряженное лицо Клоделя Арчибальда, однако тот так и не взглянул на меня. У меня уже сложилось ощущение, что ответа я не дождусь, когда инквизитор произнес:
- Не на вас, мисс Оплфорд. – недовольно поджав губы, он поморщился. – Ваша выдержка заслуживает уважения. Раздражение вызывают иные личности, виновные в произошедшем.
- Стрелок? – хмыкнула я, завороженно глядя на то, как подцепив края раны щипцами, Илдвайн погружает внутрь длинные щипцы.
Я тяжело сглотнула, подавляя панический порыв сбежать из-под линии действия доктора. Чувствовать, что вместе с тем, как щипцы погружаются в рану, в размере увеличиваются глаза, не очень приятно. Инквизитор обхватил двумя пальцами мой подбородок, силой отворачивая голову от открывающегося вида. Сама бы я не смогла перевести взгляд: зрелище было пугающим и завораживающим одновременно. Щипцы практически целиком погрузились в мое плечо. Как они могли в нем уместились?
- И он в том числе. – кивнул инквизитор. – Мисс Оплфорд, на прогулке присутствовало тринадцать инквизиторов. Тринадцать. А также президент, наследник и дипломаты. Около тридцати мужчин, которые должны были защитить вас. И разве вы не думаете, что стрелок мог приготовить каждую из пуль для нас, собравшейся политической, экономической и военной силы планеты? Но, не сумев или не рискнув задеть нас, решился выстрелить в беззащитную девушку? И именно из-за этого, в конечном счете, поддерживая эту нездоровую традицию, опять пострадали вы, мисс Оплфорд? Вы считаете, что данная ситуация не заслуживает злости?
Я растерянно покачала головой. Кто сказал, что я незлюсь? Я в бешенстве, но в бешенстве мрачном, черном. В таком состоянии обычно убивают, насмехаясь над тем, как нелепо упал труп. Я бы сказала, что это – черная злость, безотчетная. Но я сдерживаюсь, отшучиваюсь, потому что никто из присутствующих не виноват в произошедшем. Никто, кроме меня.
И именно последнее замечание заставляет сжимать кулаки. Я обещала себе, что все будет хорошо, и подвела. Себя! А если уж я не могу позаботиться о себе, то почему кто-то другой должен думать о моей безопасности? Именно этот справедливый упрек, предназначенный для самой себе, злит. Но там, где есть бешенство, нет страха. И поэтому я вдруг четко осознала, что буду делать после операции.
- Вы не правы, мистер Арчибальд. – отозвалась я несколько равнодушно из-за собственных душевных метаний, которые не хотела демонстрировать. – Виновата в произошедшем я. Никто иной не должен был постоянно оглядываться назад и интересоваться, все ли со мной в порядке.
- Ваше желание взять всю вину мироздания на себя, безусловно, умиляет. – хмыкнул Клодель Арчибальд, убирая свободную руку в карман брюк. Второй же он обхватил мою подрагивающую ладонь. – Однако поймите: трое из присутствующих на прогулке занимаются вашим делом. Это значит, что для них вы представляете объект наибольшей ценности, чем президент.