С легким удивлением я отметила свои действия. Впервые чувствую где-то в глубине себя тьму. Ту, что зарождается, когда ты нарушаешь закон и действуешь уверенно, не мучаясь муками совести.
Я сделала шаг вперед, прислушиваясь к шорохам в помещении. Где-то тикали часы, ветер колыхал плотно задернутые шторы. Пусто. Хозяин не дома, а значит мне, преступнице, можно приступать к исполнению плана.
В помещениях пахло чем-то тяжелым и мужским. Этот запах не подходил Хоткинсу, которого знала я. Смазливый, приторно-сладкий мальчик, что носит идеально отглаженный костюм, не мог пахнуть железом, пылью и коньяком. Кто угодно, но не он.
Да и сами помещения. Темные, с преобладающими оттенками синего и темно-коричневого никак не походили на покои блондина. Я ожидала увидеть стекло, пластик и интоснимки его, любимого, но не фотографии незнакомых мужчин в тяжелых рамках, расфасованный по алфавиту архив и идеальный порядок. Хотя последний был следствием хорошей работы горничных.
Мелькнула мысль, что я попала не в те апартаменты. Но я отогнала ее, узрев в одной из рамок лицо Калеба. Не того улыбчивого Хоткинса, а сосредоточенного мужчину с гладко зачесанными назад волосами в показавшейся знакомой форме. Он завис на фоне библиотеки с книгой по атомной энергетике в руках. Я тихо присвистнула. Нехило для продюсера.
Но времени на осмотр гостиной не было. Агенты в любой момент могли найти меня, и тогда я так просто не отделаюсь. Проскользнув в рабочий кабинет блондина, я принялась искать. Зажигать свет не стала. Рискованно. Поэтому, поудобнее перехватив карманный фонарик, припрятанный все в том же лифе, принялась обыскивать территорию. К слову, если из бюстгальтера вытащить слой поролона, то туда можно спрятать очень много полезных вещей.
Первым под осмотр попал массивный, деревянный рабочий стол. На поверхности ничего лишнего: лампа, органайзер с канцелярскими принадлежностями, папка шоу «Подбор». Последняя меня заинтересовала. Я открыла кожаный переплет и с удивлением пробежалась глазами по нашим досье. Что я ожидала увидеть? Например, анкеты с первого испытания. Те, в которых мы отвечали на вопросы о наших интересах и убеждениях. Вместо этого же здесь лежали выписки из СПН, психиатрических лечебниц, медицинские справки. В общем, все то, что при должном исследовании можно было бы использовать против конкурсанток. Я искала свое досье, перелистывая файлы других девушек. Нечестно было читать о их проблемах с головой. А вот о своих узнать хотелось.
И наконец мне удалось найти свой файл. Он был последним, но особенно ярко подчеркнут красным цветом. Выписка из СПН свидетельствовала о моей полной чистоте. Закон я не нарушала до некоторых пор, даже в детстве не была поймана на правонарушениях. Дорогу всегда перехожу в положенных местах, парковку оплачиваю вовремя, с соседями драк не устраиваю и, судя по этим данным, произвожу впечатление вполне тихой и мирной девочки. Даже загордилась собой.
Следующая же справка была не столь приятной для моего самолюбия. Отчеты психолога свидетельствовали о паранойе и панических атаках. Если судить по этим справкам, то я была настоящей психопаткой. И Хоткинс это не упустил, подчеркнув жирным, красным цветом: «…опасна для окружающих в моменты срывов», «Видит в окружающих потенциальную угрозу…», «Эксперимент показал, что мисс Оплфорд подозрительно относится к незнакомым людям…». В общем, все то, что мой психолог писала в личных отчетах. И то, как они попали сюда, еще предстояло выяснить, потому все это – врачебная тайна. Если мой психолог предоставила их добровольно, то она вполне может потерять лицензию на практику и отправиться в ссылку лет на десять. А если эти данные украл Хоткинс, то ждет его двадцать лет ссылки. Уж мой адвокат этого добьется. Однако эта папка не доказывала, что Калеб – стрелок.
Отодвинув папку в сторону, я принялась дальше изучать содержимое стола Хоткинса. Я перерыла все ящики стола, вытрясла буквально все, даже сами полки обыскала на предмет потайных ящиков. Ничего. Выписки из банка, чековая книжка, договора, ежедневник. И ничего, что доказывало бы подлость Калеба.
Отойдя от стола, я наткнулась взглядом на шкаф. Могли ли быть среди этих книг тайники? Вполне. И я начала изучать каждую книгу, перелистывая страничку за страничкой. Набор, к слову, был странный. Одна только книга «Когнитивные искажения» чего стоила. Но помимо странного вкуса в литературе Калеба ни в чем нельзя было обвинить. Чисто!
Я в отчаянье покинула его кабинет, обводя взглядом гостиную. Привлек внимание архив. И как я раньше не догадалась? А, б, в, г…на папке с буквой «О» я остановилась. Среди договор и сделок не обнаружилось ничего, похожего на Оплфорд. На «Э» также. В итоге, пожав плечами, я принялась исследовать папку за папкой. И, спустя минут двадцать, произошло чудо. На букве «И» я обнаружила вложенный конверт. И что же там было? А там было доказательство! То самое, что могло посадить Хоткинса за решетку на долгие-долгие года!