Желваки на скулах Клоделя Арчибальдов затанцевали, в глазах снова появился металл, а руки он точно также скрестил на груди. Пф-ф, видели – знаем. Меня теперь таким не проймешь.
- И поэтому вы решили отправиться в одиночку на поиски улик, подставив под удар агентов и подставившись самой? – едко вопросил инквизитор. – Стоит ли напоминать вам, мисс Оплфорд, что стрелок до сих пор на свободе и мог подстеречь вас в тот момент, когда вы были одна и беззащитна?
- Не такая уж я беззащитная, - обиженно произнесла я, взглядом указав на каблуки. Двенадцать сантиметров! Да такими можно голову пробить.
- Ваши, безусловно, красивые ноги никак не помогли бы вам в борьбе против стрелка. – весомо заявил суровый инквизитор, заставив меня растеряться.
- Так я же каблуки имела ввиду, - произнесла я тихо. – но спасибо. Я польщена.
- Не за что, - не смутился Клодель Арчибальд. – с этого дня вы под домашним арестом.
- Я?! – удивленно воскликнула. – Да по какому праву вы вообще позволяете себе…
- По праву маршала Инквизиции, мисс Оплфорд. – напомнил Клодель Арчибальд о своей профессии.
- Тиран! – обвинительно произнесла я.
- Да. – не стал спорить инквизитор, вперив в меня мрачный взгляд. Только желваки проступили сильнее.
- Деспот!
- Именно. – кивнул Клодель Арчибальд, поджав губы и скрестив руки на груди.
- Чудовище! – продолжила тем временем обиженная и злая я.
- Зато справедливый, - попробовал оправдать начальство Агустини.
- Ненавижу! – бросила я в сердцах, круто разворачиваясь на каблуках.
Да чтоб его астероидом приголубило! Чтоб ему пусто было! Да чтоб его…а-а! Дверью я хлопнула от души, так, что откуда-то с потолка посыпалась штукатурка.
- О-о, - растерянно протянула Вейль из-за угла коридора.
- Не вышло, да? – вопросила Гвен, оказавшаяся рядом с ней.
А я же стояла со слезами обиды на глазах и так плохо было, что просто развела руками в стороны, не найдя сил на нормальный ответ.
***
Знаете, чем обида в компании отличается от обиды в одиночестве? Вот если бы я не встретила девочек, то пришла бы в свои апартаменты, побила бы посуду, сходила в душ, выпила чаю и успокоилась бы. Ну, может побесилась еще совсем немного, но точно уснула бы до полуночи, разъедаемая гневом и обидой. Зато в компании подруг все так просто не закончилось.
Во-первых, оказалось, что девушки нарушили правило конкурса, протащив в резиденцию алкоголь. Его было так много, что я только диву давалась. Я вот только семь бутылок вина пронесла, а тут целый стратегический запас ликероводочного завода.
Во-вторых, мы с ними оказались очень похожими. В смысле, все единогласно считали мужиков козлами.
И, в-третьих, напились так, как я в жизни не напивалась, отсюда и все последствия.
Собрались мы в апартаментах Гвен, заняв гостиную. Расстроенная я полулежала в кресле, перекинув ноги через один подлокотник, а о другой опираясь локтем. В руке был бокал с вином. Не помню какой по счету. Но точно не первый. И даже не третий.
Рядом, у ножек кресла, прямо на полу сидела Вейль, опустошающая пятый бокал с мартини. Девушка предпочла уютный паркетный пол дивану, заявив, что с него точно не упадет. Она, казалось, была самой пьяной из собравшихся. Потому что мы с Гвен закусывали, а вот рыжая бестия сказала, что после шести не ест. Несчастная девочка!
Гвен лежала на животе на соседнем диване, легкомысленно махая босыми ступнями в воздухе. Она смешивала ром с колой и чувствовала себя лучше всех, потому и болтала, не прекращая.
- И вот знаете, девочки, глупые мы все-таки. – произнесла она. – Надо же так унижаться, бегать за какими-то…ик…мужиками. И ради чего, спрашивается? Ради рода?
- Я здесь потому, что мне тридцать, – призналась Вейль несчастным тоном, неуклюже взмахнув бокалом. Мы все проследили за опасно двигающейся жидкостью. Чуть не пролила. Это как в том старом анекдоте, где жонглер чуть не довел собутыльников до инфаркта. – а мужика все нет. Наследнички других родов предпочитают девочек помоложе, а я по их меркам уже перестарок. А род Гонсалес не одобрит кого-то, кто менее обеспечен или знатен, чем я. Так что, это шоу – мой последний шанс найти кого-то подходящего. Иначе от меня отрекутся и здравствуй, бедность.
- Тридцать – не возраст. – возразила Гвен, даже подскочив на диване от возмущения. Ей-то двадцать девять стукнуло в начале этого года. – Моя матушка вышла замуж в сорок два. И ничего, счастлива в браке.
- А искать мужчину нужно не потому, что так род требует, а потому что сама хочешь. – подхватила я. – Ну вот выйдешь ты по их указке. И что? Всю жизнь будешь ненавидеть своего мужа. Не-эт, Вейль, ты просто обязана быть счастлива. Знаешь, что? А пойдем в «МартиноПлейзер»? Я поговорю с Франческо, он тебя возьмет. Сделаешь себе имя, независимо от рода, а потом сама будешь диктовать им условия.