- Малыш, я инквизитор. - улыбнулся Клод, замерев на месте и притягивая к себе ближе. Невольно вдохнула знакомый до боли запах цитрусовых, кедрового дерева и пачули. Но меня этим уже не проведешь.
– У меня кругом враги, Эль. – продолжил он уже серьезнее, заглядывая мне в глаза. – И я никогда не прощу себе, если стану причиной твоей или их гибели. Поэтому, сначала мне придется избавиться от каждого из этих идиотов. Договорились?
А что ту скажешь? Договорились, конечно. Все это я и сама понимаю. Только вот смутило меня множественное число, в котором Клод говорил о детях.
И как же мое право на подумать? Я же еще даже не решила, нужны ли мне эти отношения.
***
Завтрак прошел в теплой, привычной обстановке. Мы говорили о всяких глупостях, вспоминали случаи из жизни, Клод рассказывал об интересных делах, с которыми столкнулся при работе в Инквизиции, даже обсудили страны, в которых были. Сошлись во мнении, что Лиссабона – потрясающий и приветливый город.
- После шоу ты собираешься вернуться в столицу? – вопросил Клод.
- Да, - отозвалась я, наслаждаясь вкусом горячего капучино. – но я думала о том, чтобы покинуть «МартиноПлейзер».
- Правда? – вскинул брови инквизитор. – Мне докладывали о твоей страстной любви к сфере PR-менеджмента. Что изменилось?
- Я, - хмыкнула, неопределенно взмахнув кистью руки. – с тех пор, как началось шоу, прошла череда событий, которые заставили изменить меня взгляды на мир. Теперь я хочу помогать людям иначе - через юриспруденцию. Не скажу, что это было легкое решение. Все же я так долго была в одном деле с Франческо, мы стали практически семьей. Но однажды я проснулась и поняла, что пора что-то менять. Я больше не могу жить, как раньше. Знаешь, - усмехнулась. – ощущение близкой смерти меняет что-то в голове. И вот ты уже словно выросла из самой себя, тебе тесно в привычном мире. Как если бы ты долго путешествовал, жил вдалеке от дома, а потом вернулся и понял, что твой мир в этом городе: дом, работа, окружающие люди – это не ты. Тебе тесно здесь, неуютно, словно приходится ограничивать себя. Ведь ты уже другой человек, ты двигаешься вперед, а мир стоит на месте.
Клод кивнул, скрестил пальцы рук и положил на них подбородок, устремив на меня серьезный взгляд.
- Когда в последний раз я собирался что-то изменить в своей жизни, - произнес он задумчиво. – это было после первого пулевого ранения. Один псих в перестрелке поймал проходящую мимо девчонку лет десяти, прикрывался ей как живым щитом, требовал пропустить его. Пришлось действовать по обстоятельствам и кидаться ему наперерез. Дело было, когда я только учился, влетело мне тогда сильно. Капитан чуть сам не пристрелил после этого.
- Даже я знаю, - возмутилась я. – что кидаться наперерез преступнику – глупость. Он бы просто пристрелил тебя.
- Этель, - усмехнулся Клод. – это было первое дело, которое мне поручили вести. И когда ситуация вышла из-под контроля, ответственность, адреналин, страх за девочку смешались и вылились в один забег на сто метров и первое ранение. Я плохо соображал, что делаю, но понимал, что поступаю правильно. Даже сейчас, спустя столько лет, я поступил бы также. Но речь не об этом, малыш. Я тогда на две недели был отстранен от практики. Было время подумать о совершенном. Меня направили домой, в столичный дом Арчибальд, где каждый второй желал высказаться по этому поводу. Тогда я и понял, насколько прогнило наше общество. Половина из моих родственников, кузенов, друзей и знакомых рода – лицемерные сволочи. Они способны сидеть в креслах и разглагольствовать о подвигах под коньяк и сигары, но никто из них даже не служил. Знаешь почему я стал маршалом Инквизиции?
- У тебя не нашлось достойных конкурентов, - произнесла я, устремив на него понимающий взгляд.
- Так и есть, - усмехнулся Клод, но как-то невесело. – никто из моих одногруппников не желал рисковать собой ради другого. Они пошли в инквизиторы ради статуса, а не для того, чтобы действительно помогать людям. У меня никогда не было достойного соперника.
- Бред, - возразила я. – Клод, ты как никто другой подходишь на это место. Оглянись назад и пойми, что до тебя Инквизиция и в половину не была похожа на орден в наши дни. Сейчас вы – военная сила планеты, надежда граждан, наша уверенность в безопасности завтрашнего дня. Люди прислушиваются к твоему мнению, верят тебе.
- Знаешь, - задумчиво произнес он, обхватывая мои ладони своими руками. – когда на тебя смотрят с такой надеждой и уверенностью в твоих силах наивные глаза сидящей напротив девушки, то ты невольно начинаешь задумываться о собственной неповторимости.