- Понятия не имею, о чем вы говорите, господин инквизитор. – отозвалась я, засунув руки в карманы и наклонив голову к правому плечу. В ответ внимательный взгляд и понимающе-едкая ухмылка. Штирлиц как никогда был близок к провалу.
- Этель, на будущее, - шепнул мне Клод, неожиданно оказавшийся рядом, задевая губами мочку уха. Волна мурашек пробежалась вниз по моей спине, замерев там, где покоилась рука инквизитора. – когда что-то прячешь так близко к…пусть будет сердцу, это особенно остро ощущается во время тесного контакта.
И пока я боролась с возмущением от противоправных действий одного маршала Инквизиции, вспомнила, что тонкая панель сенсорного приспособления покоилась у меня в бра, а вытащила-то я ее только утром. И это при том, что вечером весьма страстно, исходя из того обрывочного воспоминания, обнималась с инквизитором. И вот вопрос, а каков шанс, что он не заметил?
- И я до сих пор не понимаю, о чем идет речь. – открестилась я, старательно держа лицо.
- Конечно, - кивнул Клод, кинув на меня ну о-очень выразительный взгляд. И вот сразу стало ясно, что он прекрасно понимает, что я все понимаю. В смысле, не удалось мне провести маршала Инквизиции. Ну и пусть, не очень-то я и старалась.
- Мда-а, - произнес президент в задумчивости. – а я начинаю догадываться, почему Эвард интересовался, где будем детскую обустраивать.
Что за жизнь у меня такая, а?
***
Стоило инквизиторам сообщить дворецкому радостную новость о том, что допрос буду вести я, как тот, по словам все тех же представителей закона, расцвел на глазах и разве что не бегом отправился в допросную. Ребята такого рвения еще ни разу не видели, поэтому сразу начали сомневаться в моей профессиональной пригодности.
Мол, если тебя не бояться, то ты не профи. Я, если честно, была склонна с ними согласиться. Потому что хорошего инквизитора всегда бояться. А то, что я не опасаюсь маршала Инквизиции, так это мелочь. Клод очень хорош в своей профессии, просто нельзя бояться того, кто заботливо подливает тебе сок за завтраком. Или можно? В любом случае, я не хотела вздрагивать каждый раз, когда слышала его бархатный, хриплый голос.
Допрос должен был проходить в просторной гостиной, напоминающей скорее уютное местечко для чаепития, нежели помещение с серыми стенами, большим количеством камер и злющим представителем закона, который размахивает пистолетом. А слухи и о таком ходят…
Когда я поделилась своими соображениями с Клодом относительно того, что все это как-то несерьезно и мне нужен пистолет, тот возвел очи горю и шлепком по мягкому месту отправил меня в импровизированную допросную. Правда, до этого провел получасовую лекцию о том, что он будет находиться в соседней комнате, непрерывно следить за происходящим и появиться сразу, как только мне понадобится помощь. А потом еще несколько раз спросил, не передумала ли я. Но я не передумала к его большому сожалению.
Единственное, что действительно соответствовало моему представлению о реальном допросе – это количество камер, установленных в милой с виду гостиной. Двадцать технических приспособлений спокойно разместились в скромном по размеру помещении, охватывая каждый уголок. Но мне удалось убедить инквизиторов не вести записи диалогов. Наблюдать – да, но сохранять предстоящий разговор - нет. Я не хотела подставлять Эварда и помогать Инквизиции собирать доказательства преступления дворецкого и, по совместительству, моего друга. А сотрудничество с черным рынком, использование военной техники без лицензии, да еще и ее распространение – это пять лет тюрьмы или десять лет ссылки. А если за дело возьмется сам Клод, то Эварда даже знакомый, торгующий военной техникой, не спасет.
Маршал Инквизиции посчтила нужным уведомить дворецкого, что записей делать не будут, поэтому Эвард пребывал в особенно хорошем и разговорчивом расположении духа. Правда, касалась его общительность всего, кроме сути дела.
- Итак, - произнесла я, очаровательно улыбнувшись. – что ты можешь рассказать мне о произошедшем сегодня?
- О-о, это так печально. – отозвался дворецкий, сосредоточенно взирая на шахматную доску, на которой разразилась война. - Сэр Аньелли, конечно, не ангел, но смерти точно не заслуживает.
- Определенно, - кивнула я, искоса наблюдая за ходом Эварда.
Дворецкий выбрал играть белыми пешками, что очень характерно. Белые пешки должны вести агрессивную игру, нападать, а черные же защищаются, достойно обороняться, парируя любую атаку.