И разве правильно уподоблятся этим же убийцам, используя их же методы в качестве наказания? Что представители закона скажут этим жестом людям, чему они будут учить нас и будущее поколение? Убивать словно мы дикие и принимать правило кровь за кровь, как данность? Это безумие чистой воды. Мы не искореним преступность, если будем казнить каждого. Скорее, сами превратимся в убийц, смывая четкие гранью между преступлением и наказанием. Каждый может сказать, что тот чувак, которого он пристрелил, сел на его любимое место, оскорбив тем самым его чувства, а значит он – преступник, пусть получает пулю в лоб. Убийство за убийство – это смехотворно, жестоко и в духе девяностых.
- Этель, то, что ты предлагаешь – хороший план, но не надежный. – произнес Эвард. – Прежде, чем каждый виновный получит по заслугам, меня уже убьют. Поэтому, мисс Оплфорд, отвечай на вопрос. Брось несбыточные мечты и возвращайся в суровую реальность.
- Возможно, Арчи пытался повлиять на мое решение, - ответила я, не желая скрывать свое недовольство тем, что Эвард перевел тему. И все же я понимала его. Дворецкий просто пытался выжить, как и любой, кто мог бы оказаться в его ситуации. – но у него ничего не вышло. Я не хотела возвращаться назад, начинать все сначала там, где осталась кучка жженого пепла. Эвард, я не марионетка, я не пойду и не стану делать то, что мне говорит мужчина только потому, что он дернул за нужные веревочки. Да, я любила его, но это не превратило меня в ту пустоголовую и восторженную глупышку, о которой рассказывает нам кинематограф, писатель и СМИ. Я была способна трезво рассуждать и прекрасно понимала, что никто не позволит мне продолжать вести свою прежнюю жизнь, окажись я замужем за Арчи. Ему бы тоже пришлось многое изменить в своем привычном укладе, и я не могла гарантировать, что это повлияло бы на него в лучшую сторону.
Замолчав, я вдруг действительно особенно резко осознала причины, побудившие меня сбежать. Обручись мы, и наши жизни больше не принадлежали бы нам. Роду, общественности, правилам, нашему браку, но не нам. Мне бы пришлось бросить все. И Арчи бы понимал, что этот брак сломал мою карьеру, разрушил все, за что я боролась с родом Оплфорд. И черт, но ответственность за это лежала бы на его плечах.
- И я приняла решение за нас двоих. – закончила я, отыскав в себе силы улыбнуться. - Пусть и кажущееся посторонним странной блажью, но это стало лучшим выбором, который мог быть. Сейчас я партнер одной из крупнейших корпораций «МартиноПлейзер», а Арчи баллотируется в президенты. Это конец нашей истории, о котором можно только мечтать. Мы оба счастливы и движемся дальше. Стой, - оборвала я Эварда, увидев, что тот собирался что-то сказать. Не было сил слушать его умозаключения или выводы.
Потому что и без сторонних замечаний иногда проскальзывает в мыслях «А если бы…». Стоит сказать, что я не из тех девушек, что самоуничтожают себя за принятое решения. Какими бы те ни были, я всегда точно знаю, что поступила верно. Но у всех иногда бывают сложные дни, во время которых, словно в попытке добить себя, мы вспоминаем все ошибки жизни. И не было бы ни разу, чтобы я не вспомнила этот случай. Историю, в которой я оказалась злодейкой, разрушившей любовь, будущую семью, разбившей чужое сердце.
И, как бы сильно я не верила в свой выбор, но нести за него ответственность, когда весь мир осуждающе тычет в тебя пальцем, очень сложно. Я просто не хотела в очередной раз слышать, как кто-то назовет меня идиоткой.
- Просто, давай сменим тему. – выдавив очередную улыбку, произнесла я. – Твоя очередь отвечать на мои вопросы. У тебя есть предположения, кто мог продать мышьяк?
- Да дофигища дофигищ кто, - нахмурившись, отозвался Эвард и взмахнул правой рукой. – Я мог бы сходу назвать тебе десять человек, специализирующихся на продаже химических и биологических препаратов. Но мы договорились, что я не называю тебе имен.
- Я понимаю, что ты не хочешь подставлять себя под удар, Эвард. – кинув на него напряженный взор, произнесла я. – Но ты можешь помочь отыскать заговорщиков, среди которых водятся ребята, не стесняющиеся отравлять и стрелять в невиновных людей. Никто из нас: ни сэр Аньелли, ни я не виноваты настолько, чтобы кто-то без зазрения совести решил избавиться от нас.
Осознав, что давлю слишком сильно, я замолчала. Скрестила руки, прикрыв глаза и попытавшись вернуть самообладание. Продолжила уже спокойно, сдерживая желание подойти и хорошенько встряхнуть дворецкого, чтобы тот остро осознал происходящее.