- Сказала, сказала, - подтвердил Эвард, неприлично ткнув в меня пальцем. Ну ладно, ему простительно. Все же дворецкий выпил столько алкоголя, что некоторая развязность жестов даже оправдана.
- Ну раз сказала… - тяжело вздохнула я, картинно смирившись с неизбежным.
- Знаешь, я сегодня в прекрасном расположении духа. – продолжил Клод серьезно. А вот уголки губ подрагивали. – Почему бы и нет? Эвард, помни мою доброту.
***
Четыре часа дня. Я сижу в своей гостиной, упаковывая полотенца в тканевую пляжную сумку в симпатичную розовую полосочку и размышляю над логикой некоторых мужчин. То, что представление было устроено для Эварда, чтобы тот согласился на сотрудничество со следствием, казалось очевидным, а вот предложение Клода прокатиться до моря я восприняла как удачную шутку.
Однако мужчина, после показательно великодушного дозволения Эварду помочь следствию, буквально отправил меня в мои апартаменты. Собираться, как он сказал. А сам же остался, чтобы послушать показания Эварда. Но даже тогда, шагая под конвоем, состоящим из двух переглядывающихся инквизиторов и крайне задумчивого президента, в свои покои, я считала это изящным жестом по избавлению от меня.
Но Клод шутить не привык, поэтому завалился ко мне буквально пятнадцать минут назад, оглядел читающую книгу меня и развернул активную деятельность по сборам. Лично отправился на кухню для того, чтобы распорядиться о закусках для пикника, послал ко мне двух горничных, которые должны были помочь мне собраться, а сам заявил, что вернется через пол часа готовый.
В общем, посмотрела я на это дело и решила прекратить удивляться. Разрешила горничным передохнуть, даже попросила принести им чаю, а вещи для пляжа начала собирать сама. А то девушки, по-видимому, явные трудоголики. Вместо одной вместительной сумки начали готовить пять маленьких, укомплектовывая туда столько одежды, словно я собиралась переехать на этот пляж.
Затем переоделась в белый купальник в ретро-стиле на завышенной талии и с тонкими бретелями лифа, поверх набросила легкое, белое пляжное платье, снимающееся одним изящным движением руки. Оно доходило длинной до ступней ног, но вместе с тем было настолько тонкое, что не скрывало ни изгибов, ни силуэтов. Затем, довольная собой и всеми, я нацепила сланцы из прозрачного силикона. Не романтично? Так и исцарапанные о камни ноги тоже игривого настроения не добавляют.
Пока горничные с блаженными улыбками потягивали цветочный чай, вытянув уставшие после тяжелого дня ноги, я раздумывала над тем, какое средство для загара взять. В итоге закинула в сумку спрей, на основе масел. Я, конечно, не гений обольщения, но это средство не только защитит кожу от ультрафиолета, но и придаст ей блеск, что в лучах закатного солнца будет выглядеть восхитительно.
- Мисс Оплфорд, - произнесла одна из девушек, оставив фарфоровую чашку. – а вы волосы распустите. Вам так больше идеи.
- Распущенной? – хихикнула другая и тут же смущенно покраснела, бросив на меня извиняющийся взгляд. А я что? Я посмеялась. Классные девочки.
На часах было четыре часа пятнадцать минут, когда раздался стук во входную дверь. Вот, что значит военная выправка. Клод ни на минуту не опоздал.
- Пожелайте мне удачи, - произнесла я нервно, направляясь в сторону двери.
- Удачи, - тут же хором отозвались девушки и разве что не перекрестили.
***
Вы когда-нибудь ощущали себя безгранично счастливыми и свободными? Так, что сердце щемило, дыхание перехватывало, а с губ не исчезала безумная улыбка? А ветер безжалостно треплет волосы, сбивая их в колтун где-то на затылке, скулы уже сводит от постоянных улыбок, а все мысли отходят на задний план, уступая место одной единственной. Той, что заставляет вас любить весь мир, буквально обнимать его всего, принимать без остатка.
Я ощущала это. Сейчас, когда кабриолет марки Landcia D24 грязно-оранжевого цвета под надежным предводительством Клода несся на безумной скорости по сомнительной наружности дороге. Громко играла старая песня Фрэнка Синатры «Summer Wind», услышать которую в плейлисте Клода я совершенно не ожидала.
- The summer wind came blowin' in From across the sea It lingered there, To touch your hair And walk with me. – пел Фрэнк Синатр, заставляя меня закрыть глаза и вскинуть руки, наслаждаясь порывами ветра.
Не знаю, как так вышло, что я совершенно отпустила все переживания сегодняшнего дня. Где-то позади, в резиденции Арчибальд, осталось шоу «Подбор», а вместе с ним и мрачная персона стрелка-отравителя, заговор, шокирующий факт принадлежности Эварда к незаконной группировке, и перспектива скончаться в скоро времени. Повлиял ли на это маршал Инквизиции, со смехом в глазах глядящий на довольную жизнью меня? Определенно, здесь он сыграл не последнюю роль. Хотя бы потому, что это он уговорил меня сменить обстановку и отправиться к морю.