Изменяя своим привычкам, Клод надел белоснежную футболку поло и шорты, поэтому сейчас он был особенно похож на простого соседского парня, с которым мы решили прокатиться до моря. И напоминала о его должности только татуировка, охватывающая вязью символов запястье Клода. Но я просто не обращала на нее внимание, ведь какое она сейчас имела значение?
А вот глаза Клода, наполненные искорками жизни, легкой бесшабашности и такие хитрющие, очень привлекали мое внимание. И я вдруг осознала, что то и дело возвращаюсь взглядом к нему, при этом глупо улыбаясь. Вот что с людьми делает морской воздух, скорость и опьяняющее чувство счастья!
Когда кабриолет съехал с широкой дороги, от которой, впрочем, было одно название, мы оказались на узкой дорожке, вплотную примыкающей к песчаному берегу. Заглушив мотор, Клод обошел машину, жестом показывая мне оставаться в салоне.
Я сразу напряглась, внимательно оглядываясь. Лесная полоса граничила с золотистым песком, море омывало берег прозрачными волнами, вдалеке летала пара чаек, нещадно надрывая голосовые связки. Неужели Клод думает, что здесь может быть опасно? Мне кажется, стрелок не рискнет напасть сейчас, когда я под присмотром маршала Инквизиции. Тогда на тропе я отстала, поэтому оказалась жертвой.
Но мои опасения оказались напрасными. Клод вышел из машины первым, чтобы лично открыть дверь с моей стороны и галантным жестом протянуть руку. Под мой смех, мужчина независимо пожал плечами, кидая на меня взгляд заядлого сердцееда.
И как этого человека можно считать жестоким и мстительным, скажите мне?
Подхватив другой рукой корзинку с закусками, Клод направился прямиком на пляж. Ну наконец-то, море, я добралась до тебя! В нетерпении подпрыгнув на месте, я отпустила его руку и первая рванула к синей глади воды, по пути скидывая шлепки.
Я ворвалась в бескрайние морские просторы, поднимая столпы брызг. Подол платья тут же намок, а ступней коснулась теплая и до боли родная стихия. И как-то разом накатили воспоминания, когда я, будучи ребенком, запускала воздушного змея на берегу нашего загородного дома в Британии. И не было тогда никаких проблем, страхов, только я, ветер и море!
Я бежала по мокрому песку, оставляя отпечатки босых ног, прыгала и со смехом пыталась удержать змея, почувствовавшего родную стихию. А за всем этим наблюдала моя няня, которая никогда не считала нужным скрывать, что не получится из меня чопорной наследницы, о которой так мечтал дед. И тем не менее, она любила меня. Пожалуй, няня была единственным в моей жизни человеком, которому были неважны мои успехи, только я. Как ребенок, как человек, как личность. Она задавалась целью вырастить из меня не преуспевающего предпринимателя, а девочку, которая любила жизнь в любых ее проявлениях.
И как же сейчас я благодарна ей за это! Только потом, уехав в пансионат, я поняла, какой чудесной няня была женщиной. И действительно, ее методы воспитания очень отличались от того, что рассказывали мне одноклассницы о своих нянях.
Обернувшись, я увидела Клода, с улыбкой за мной наблюдающего. Рядом с ним на песке лежало белоснежное покрывало, а сверху покоилась корзина с закусками. А из машины доносился голос Фрэнка Синатра:
- Like painted kites, those days and nights They went flyin' by The world was new beneath a blue Umbrella sky.
Я не заметила, в какой момент Клод оказался рядом, стаскивая с себя футболку поло. Но приметила, что в лучах солнца произошло чудесное явление пресса миру. Я насчитала шесть кубиков, прежде чем осознала, что беззастенчиво разглядываю инквизитора под его ну о-очень внимательным и хитрым взглядом. А посмотреть, если признаться честно, было на что…
- Смотри, - смущенно выдохнула я, указывая пальцем в сторону. – ракушка.
Расчет был прост: ракушка лежала на линии берега таким образом, что под моим ракурсом находилась очень близко к прессу Клода. Поэтому, сделав вид, что все это время я рассматривала ракушку, поспешила к ней. Сзади раздался звук клацнувших зубов. Это Клод вернул челюсть на место.
- Красивая, - произнесла я, оборачиваясь к маршалу Инквизиции и демонстрируя находку.
Стряхнув прилипший песок, я оглядела морской клад. Ракушка оказалась приятного светлого оттенка в веселую оранжевую крапинку. Изящная спиралеобразная форма, к внешней стороне образующая три вертикальных отростка. При этом ракушка была ненамного меньше моей ладони. Впервые вижу такую большую!