Но если честно, я действительно устала. Насыщенный событиями день вызывал стойкие мечты о мягкой кровати, подушке и пушистом одеяле. А еще я не отказалась бы от душа, потому что соль на губах радовала только первые двадцать минут, а потом весьма ощутимо начала пощипывать их. Да и Агустини было откровенно жаль. Мужчина весьма недовольно глядел на собравшихся, уже не сводя взгляда с наручных часов. Несчастный инквизитор…
- Вам предстоят переговоры? – также тихо вопросила я, вскинув на него взгляд.
Стоит, внимательно смотрит на меня, а в глазах читается напряженность. Ему определённо было бы легче, если бы я отправилась в комнату. По крайней мере, не пришлось бы думать о том, как Арчи и его команда отреагирует на меня. В смысле, какую пакость они придумают.
- Завтра, - отозвался Клод.
Учитывая, что сейчас было далеко за полночь, уже сегодня. Сколько Клоду удастся поспать? Не хотелось бы, чтобы после весьма подозрительного визита делегации Армани, маршалу Инквизиции пришлось бы еще и меня провожать.
- Ну ладно…- вздохнула я, всем видом демонстрируя тяжесть прощания. – пусть Агустини проводит. Ненавижу политиков: вечно от них одни проблемы. То в рамках предвыборной кампании всех на лекции об активной гражданской позиции потащат, то парня из-под носа уведут. Сплошное разочарование.
В ответ тихий смех, осторожный поцелуй в висок, и Клод явно неохотно отпустил мою талию, взглядом призывая Агустини проводить меня.
- Прошу меня извинить, - произнесла я, ослепительно улыбнувшись. – но я вынуждена вас покинуть. Доброй ночи. – пожелала я присутствующим, направляясь вверх по лестнице.
Агустини активно шагал следом, откровенно радуясь предлогу покинуть неприятное общество.
***
Вот бывают такие неприятные утра. И дело вовсе не в противно ноющей после выпитого голове, плече, решившим напомнить о пулевом ранении, и даже не в смутных думах, терзающих с того самого момента, как утром я решила открыть глаза.
Не-ет, утра бывают неприятными не только из-за психологического и физического состояния индивида. Дело может быть и во внешних факторах. Открытой шторе, распахнутом окне, пропускающем внутрь помещения выкрики с утренней тренировки инквизиторов. Или, к примеру, в неприятном типе, настойчиво втирающем, что он – мой новый телохранитель.
Но разве может быть мужик, неприлично ворвавшийся в апартаменты дамы в пять утра и потребовавший у несчастной женщины незамедлительно подорвать свое тельце с кровати, дабы отправить то на какую-то там тренировку, моим телохранителем? Я вот не могу в это поверить. Или просто не хочу?
- Еще раз, - как-то устало попросила я, с головой накрываясь одеялом. Под ним осознать тяжелую новость было как-то проще. – вы – мой новый телохранитель?
- Да, - твердо отозвался мужчина в форме инквизитора, кинув на меня спокойный, снисходительный взгляд из-под черных ресниц. Собственно, несмотря на внешнюю невозмутимость, он явно начала сомневаться в моих умственных способностях. Этот вопрос я задавала не в первый раз…
А дело в том, что с самого утреца, в пять ранехоньких часов, ко мне заявилась этот…инквизитор, объявив, что настал час для строевой подготовки. Предварительно неприятный тип вылил на меня кувшин ледяной воды и включил на полную мощность гимн Инквизиции! Какого черта это значит, и что он тут забыл, собственно, я у него и спросила. На что получила ответ, что он, Джейсон Трейд, мой телохранитель, взял на себя ответственность сделать из меня, мягкотелой аристократишки (его слова, между прочим), нормального человека.
А нормальные люди, судя по поведению Джейсона, просыпались в пять утра под гимн Инквизиции и прямиком шли истязать свое несчастное тело порцией ледяной водицы. Как по мне, так проще сразу в морозильник залезть. И гуманнее.
- Вы уверены в этом? – отчаянье скрыть не удалось. Зато я смогла приподняться на локтях, кинув на инквизитора взгляд, преисполненный безысходности.
Мужчина, по-военному расставив ноги и скрестив руки у себя за спиной, прямо глядел на меня сапфировыми глазами, и ни один мускул на его лице не выражал ни граммулечки сожаления. Присутствовали огненно-рыжая копна волос, высокие скулы, поджатые губы, густые брови, а вот сострадания не было!
И вообще, мелькало в нем что-то такое, что внушало страх. Почти как в Клоде, только внутри этого инквизитора не было стали уверенного в себе мужчины. Но было горячее железо…жестокость? Клянусь, в его глазах плясала безудержная страсть, злой огонь, азарт играть до последнего вздоха. Глядя на него, я могла представить, как Джейсон первым рвется в атаку, бездумно, без плана и какого-то расчета, опираясь лишь на силу адреналина и собственную самоуверенность. Я не могла этого объяснить, но внутри меня взыграла паранойя и мягко так намекнула, что нехило бы валить от него подальше. Потому что ледяная вода и орущая музыка – это лишь цветочки, а вот нехороший психический блеск в его глазах обещал самые ягодки.