Но если смотреть на него не глазами испуганной и загнанной в угол меня, то инквизитор был довольно симпатичным мужчиной, даже невзирая на окружающий его флер психа. Спортивная, рельефная, но не до фанатизма, фигура. Я бы признала в нем скорее пловца или легкоатлета, нежели мужчину, предпочитающего тягать тяжести. И тем не менее, мышцы казались каменными, даже со стороны складывалось ощущение, что пни я его и сломаю ногу.
- Да.
Я разок тяжело вздохнула. Затем второй. В третий раз не стала, только попросила:
- Покажите мне ваш табель с заданием.
В меня кинули тяжелой книжкой, которая, сделав сальто в воздухе, упала на кровать, развернувшись на нужной странице. Ура, не пришлось искать. Итак, черным по белому красовалось: «Предоставить Этель Каролине Оплфорд, агенту рода Арчибальд, необходимую защиту на основании декларации «о защите гражданского населения» пункта 6 раздела 14». А следом красовалась печать ордена Инквизиции!
- А где здесь хоть слово о строевой подготовке? – вопросила я, нахмурившись.
- Это моя личная инициатива, подкрепленная дозволением мистера Арчибальда. – усмешка скользнула по губам Джейсона.
Возразить мне было нечего.
***
Как себя чувствует еда внутри блендера? Не знаете? А я вам расскажу, да.
Вот представьте, что ваше хрупкое, ранимое тело взяли, хорошенько выжали, вскрыли, вытряхнули все внутренности, потоптались на них, накидали внутрь вас камней, встряхнули, а затем пустили по терке для овощей. Примерно так ощущала и я себя.
Когда этот хмырь (иначе назвать его не получалось) сказал про строевую подготовку, я подумала, что похожу под командный счет пол часа, а потом отправлюсь на теннисный корт. Какой там!
Меня вытащили на свет божий, заставив собраться за десять минут. И все бы ничего, да этот…изверг отключил горячую воду в моих апартаментах. «Закалка – залог здоровья!» - заявил Джейсон. А на все мои возмущения, что пневмония девушку не красит, флегматично пожал плечами и доходчиво объяснил, что не стоило мне нарываться на неприятности с прошлыми телохранителями. Я была склонна согласиться. Сама полезла в апартаменты Калеба, продемонстрировав, что агенты Гофман и Джонс не могут со мной справиться. Теперь сама и буду страдать от внимания того, кто может.
Затем Джейсон изволил забраковать мои легинсы и спортивный топ, мол, ты не на показ мод, а страдать. Наверное, мне тогда уже стоило напрячься и заподозрить неладное со всей этой строевой подготовкой. Но я стоически нацепила на себя просторную футболку, прикрывающую «разврат» (его слова, не мои). Тоже мне, моралист нашелся.
Но самое ужасное началось на улице. Помнится, я как-то жаловалась на Эварда со всеми его нечеловеческими нагрузками. Так вот, я преувеличивала.
Жесть началась сейчас.
Я не ныла. По крайней мере, первые сорок минут активного бега, сопровождающегося едкими комментариями. Даже когда споткнулась о подножку Джейсона, пролетев носом вперед и пребольно ударившись о садовую дорожку.
- Препятствия закаляют характер, - заявила инквизитор.
И хоть стонать от усталости хотелось уже тогда, я молчала, вытерпев силовую нагрузку. Пробовали ли вы когда-нибудь отжаться сто раз? Да я чуть не умерла на тридцати! Я не чувствовала рук, не могла бороться с острой, пронизывающей мышцы болью, но молча продолжала, сцепив зубы и пообещав себе, что не дам слабину перед этим маньячиллой. А затем последовали комплексы упражнений для рук и грудных мышц, заставившие меня вспомнить всех известных человечеству на данный момент богов. Но вслух я не проронила ни слова.
Я не жаловалась, когда инквизитор продолжил истязания, заставив меня приседать, делать выпады и двадцать минут стоять в высоко планке. Я мелко дрожала, чувствовала свинцовую тяжесть в каждой измученной частичке своего тела, но терпела.
Во-первых, взыграла гордость. Она проснулась и напомнила, что мы тоже ничего так, поэтому просто не имеем права еще больше опозориться перед этим…Джейсоном этим! Поэтому, наплевав на физическое состояние, я мысленно пыталась отвлечься от боли в теле.