- Девочка моя, штаны в высоком обществе – это неприлично. – в поддержку маминых слов назидательно произносит папенька, усаживаясь на диван.
- Батюшка мой, - в то ему отвечаю я. – в высоком обществе неприлично быть без штанов, а все остальное вопрос вкуса.
Тема исчерпана. Клод кладет руки мне на плечи и притягивает к себе, видимо, намекая, что пора сбавить темпы. Бедняжка просто не знает, что все наши семейные заседания проходят в таком духе.
- И где твое пансионатское воспитание? – вздыхает мама, возведя печальные очи на Габриэля Арчибальда. – У современного поколения совершенно иные ценности. Хотя тут, пожалуй, дело во влиянии из вне. Вот когда Каролина жила с нами, то девочка была совершенно другой. Вы просто не представляете, как великолепно она играла на виолончели, да, дорогой?
- Верно, любовь моя. – кивает отец, поправляя галстук. – Великолепно играла.
- А потом поступила в свой университет и растеряла весь интерес к классической музыке, ей теперь авангардное искусство подавайте. – продолжила матушка экскурс в мое детство. – Променять Университет лиги Ковальджи на Университет имени оппозиционера Росселини - это же нужно было такое учудить! Вы просто не представляете, какой шок испытал весь наш род. Мы пророчили Каролине большое будущее в политике, а вынуждены мириться с дипломом какого-то PRщика.
Это надолго. Тяжело вздохнув, я присела на диван, расположенный наиболее далеко от родителей. Клод только ухмыльнулся, разместившись рядом со мной.
- Маменька, - произнесла я, воспользовавшись паузой в ее рассуждениях. – присутствующие здесь очаровательные молодые люди также имеют собственные дела и ограниченное количество времени на их осуществление. Давай не будем тратить столь затратный ресурс как время и приступим к обсуждению основного вопроса.
- Ох, и вправду, - смущенно улыбнулась она. – в приятной компании время летит совершенно незаметно.
Но не словом не приступила к началу содержательного разговора, только в задумчивости помяла подол платья. Этот жест заставил меня невольно напрячься. Чтобы маменька и нервничала? Никогда такого не видела. Мою маму можно обвинить во многом: в сводничестве, наигранности, даже порой и в лицемерии, но вот робостью и страхом перед грядущим она никогда не отличалась. Пожалуй, в моей матери эти два качества отсутствовали как вид человеческих недостатков.
- Перед тем, как род Оплфорд приступит к обсуждению интересующего их вопроса, - начал Клод с очаровательной ухмылкой и взглядом того самого змия, который может уговорить съесть не только яблочко, но и яблоню тоже. И как только удается? – я хотел бы представиться.
- Ну что вы, мистер Арчибальд, - восторженно выдыхает маменька. – как мы можем не знать великолепного маршала святого ордена Инквизиции?
Как загнула-то! Роберт даже подавился коньяком от эпитета, коим мама наградила орден Инквизиции. Это с каких пор он святой-то?
А Клоду хоть бы хны. Сидит весь такой из себя потрясный, улыбается, кивает в нужных местах и выглядит польщенным.
- В таком случае, я хотел бы сделать особый упор на другое, не менее почетное звание молодого человека вашей дочери, миссис Оплфорд. – где они практикуются в этих речах? Серьезно, на какие именно курсы они ходили?
- Ой, да что вы говорите? – наигранно всплеснула маменька руками, кинув на меня внимательный взгляд. Разговор об этом нам еще предстоит…– Каролина, как ты могла скрывать от меня этот факт? Впрочем, о ком речь... Знаете, Каролина такая скрытная, что с родной матерью не делиться тайнами! Вот как же нам повезло, что хоть ее молодой человек такой хороший мужчина, да, дорогой?
- Безусловно, дорогая. – отозвался папенька несколько растерянно. – Вот только шоу…
- Можете не беспокоиться насчет этого пустяка, - отмахивает Клод, слегка склоняя голову. – Каролина продолжит участвовать в шоу с поправкой на новые обстоятельства. В случае ее победы, а ваша дочь достойна ее, Роберт отказывается от любых претензий на Каролину, предоставляя ей право абсолютного выбора.
Я молчу, киваю, и снова молчу. Родители перебрасываются очередными ничего не значащими фразами, выражая восторг от заявления Клода, а я уже вижу подсчеты в их глазах. Конечно, ведь перед родом Оплфорд теперь такие возможности открываются. Восторг просто.
Но все прошло очень даже хорошо. Серьезно! Я вот внутренне готовилась к чему-то неприятному, но напряжение после слов Клода было столь незначительное, что я непроизвольно выдохнула. Впрочем, ненадолго. Когда все стихли и заняли свои места, я наконец смогла напомнить о главной теме. Но родители морщатся, видимо, причина их приезда действительно кроется в чем-то очень неприятном. Даже я начинаю нервничать, наблюдая за тем, как мама сжимает руки.