- А мимика, жесты, манеры – это все переходящее. – продолжил оте…а отец ли? Могу ли я его так называть? – Ты просто переняла наши привычки, которые заставили окружающих действительно видеть в тебе наши черты.
Отыскав где-то на дне пустой себя остатки сил, я перевела взгляд на него. Светлые волосы, бакенбарды, дуратская борода, считающаяся сейчас в светском обществе модной, надменный взгляд и холодная выдержка истинного аристократа. Просто образец отстраненности и самолюбия.
Только вот еще пару минут назад я воспринимала все это как родное, обычное, привычное. Родители же, так что надменность можно и потерпеть. А теперь? Расстояние между нами словно выросло до нескольких миллионов световых лет, отделив нас друг от друга. И больше не казался этот мужчина родным, скорее пугал своей неожиданной чуждостью.
А взгляды собравшихся были обращены на меня. Сэр Аньелли напряженно вглядывался в мое лицо, пытаясь отыскать что-то только ему ведомое. Мистер Арчибальд в задумчивости оглядывал меня, наверняка размышляя над тем, кого приволок на шоу. Естественно, если эта история с удочерением всплывет в СМИ, меня нужно будет самым наибыстрейшим образом вышвырнуть с проекта. Ведь может пострадать репутация Роберта. А вот сам наследник рода Арчибальд глядел на меня с сочувствием и некой злорадной удовлетворенностью косился в сторону Клода.
Клода…
Маршал Инквизиции на меня не смотрел. Глядел в задумчивости куда-то поверх головы, в сторону. Только меня притянул к себе ближе и успокаивающе, механически поглаживал мою руку.
Кажется, он не знал, что сказать. Да и что тут скажешь?
Я и сама-то не знала, что говорить внутренней себе. Просто как-то заторможено воспринимала действительность. И тем не менее, вопросы были. Только с языка не рвались в своей обычной манере.
- Мы выяснили через несколько месяцев после свадьбы, что не можем иметь детей. – продолжил человек, которого я считала отцом. Биологическим, в смысле. Стоп. Так, получается, где-то там есть и другие мои…родители? – По крайней мере, друг от друга. Но разрывать из-за этого выгодный для обеих сторон брак не сочли разумным.
Вот как, а я всегда считала, что у них любовь. Да и мам…Мари так говорила. А сейчас выясняется, что брак – это событие выгодное для обеих сторон.
- Можно было бы использовать донора, воспользоваться услугами суррогатной матери или усыновить ребенка, - говорил отец, который вовсе не является таковым. – но первые два варианта нас не устраивали. Пришлось прибегнуть к третьему. Мы приехали в детски дом и…
- В какой? – вопросила я, принципиально разглядывая картину. Только не видя ее. Кажется, художник изобразил пейзаж во время грозы. Или все же портрет? Но сфокусировать взгляд не получалось.
Я только и могла, что сидеть, в попытке удержать лицо. И, надо признать, мне это удавалось, потому что Арчибальды продолжали смело глядеть на меня. Был бы на моем лице ураган эмоций: боль, разочарованность, полное ощущение собственной дезориентации – все то, что кружило внутри, - они бы не выдержали моего взгляда, отвернулись.
- В пригороде Лондона. - отозвалась Мари, когда у меня уже сложилось впечатление, что этот вопрос будет проигнорирован. – Не в городе, потому что близкая расположенность приюта могла бы вызвать ненужные встречи и инциденты, но и не далеко – объяснять причину долгой отлучки не хотелось. А так, ну съездили мы загород, что такого? Пикник устроили, в поход сходили…
- Ага, и так благоприятно свежий воздух воздействует на женский организм, что вернулись вы из короткой поездки уже с ребенком. Чудеса природы! – едко вставила я, отдернув руку, когда Клод в очередной раз успокаивающе меня погладил. – Я не психую!
Судя по взгляду, брошенному поверх моей головы, он не поверил. Но попытки прикоснуться больше не сделал, и на том спасибо. Только рука его до сих пор оставалась на талии, вызывая смутное раздражение.
- Я после той поездки исчезла из поля зрения на некоторое время, - пояснила Мари, продолжая изучать темнеющее небо. – а когда вышла в свет, ты была уже со мной. Меня не было видно три года, поэтому, когда СМИ впервые услышали о том, что у рода Оплфорд появилась наследница, все считали, что мы скрывали тебя два года и…
- Сколько мне лет? – сухо вопросила я.
- Двадцать четыре. – охотно отозвался отец. Или нет. Решить, как воспринимать этого человека теперь, было трудно.
По сравнению с услышанной новостью то, что я старше на год, показалось вдруг смешным. Усмехнувшись, я откинулась на спинку дивана, задев затылком плечо Клода. Но тот этого даже не почувствовал, да и я заметила уже после того, как голову обожгла волна горячей боли.