Время близилось к обеду. В попытке убежать от терзающих дум, я решительно изучала учебник по юриспруденции, после чего навестила Илдвайна, получила порцию обезболивающего и сочувствующих вздохов. Врач тоже был в шоке от последних новостей, о чем в красочной манере мне и сообщил, пообещав лично явиться на слушание дела, чтобы поддержать меня, какой бы позиции я не придерживалась.
После такой беседы спрятаться от собственных переживаний и изводящих вопросов было сложно. Пока я ходила из угла в угол в собственной гостиной, откровенно предаваясь панике, Джейсон наблюдал за моими действиями с философской флегматичностью, активно похрустывая чипсами. А меня трясло!
Ситуация с родителями в изведенном сознании становилась патовой. Но даже неожиданная новость о приемных родителях не заставила меня забыть о стрелке и отравителе. Да еще и плечо начало неприятно ныть, словно стремясь напомнить и о других проблемах, помимо неожиданно объявившихся биородителях.
В конечном итоге я замерла посреди гостиной, осознав, что меня просто трясет от страха и неизвестности. Тогда-то я и поняла, что не могу так больше. Мне нужно знать, чего хотят люди, сдавшие меня в детский дом!
Поэтому, когда стрелка на часах приблизилась к цифре четыре, я себя окончательно извела. И, наплевав в итоге на все и вся, я направилась прямиком к новоиспеченной родственнице – узнать, что она обо всем этом думает.
Уверенно пересеча коридор и постучавшись в дверь, я и не удивилась, что та отворилась уже через пару секунд, явив озабоченное какой-то мыслью лицо Гвен.
При виде меня она явно напряглась, настороженно рассматривая. Я, впрочем, занималась тем же. А Гвен явно была подавлена. Об этом свидетельствовал ее внешний вид: белоснежная мужская рубашка, не расчёсанные волосы, полное отсутствие косметики и неестественная бледность. А еще несколько смущал сжатый в хрупкой ладони бокал с вином.
- Я могу все объяснить, - выдохнула она хрипловато. – только позволь мне это сделать.
Я удивленно взглянула на нее. Я же вроде не претензии пришла предъявлять, а просто поинтересоваться ее мнением в отношении данной новости. Поэтому, несколько растерянно кивнув, позволила себя втянуть в ее апартаменты, ощущая спиной неприятный холодок от передвижения невидимого для нас инквизитора.
Втащив меня в помещение, девушка тут же рухнула на диван, поджав под себя ноги. А в гостиной царила тьма: шторы плотно задернуты, свет выключен, от незакрытых окон веяло холодом, на столике замерла пустая бутылка вина. Идеальное место для самобичевания и депрессии.
- Ты в порядке? – вопросила я, послушно занимая место в кресле напротив Гвен.
Внешняя подавленность Гвен настораживала. Девушка, казалось, ощущала себя еще хуже, чем я.
- Это такой позор, Этель. – простонала Гвен, спрятав лицо в ладонях, а пальцами вцепившись в волосы.
- Для кого конкретно? – хмыкнула я, закидывая ноги на кресло.
- Для рода Бланд, конечно. – вскинула она глаза, напряженно глядя на меня. – Мало того, что потеряли ребенка, так еще и скрыли это…
- Постой, мои родители сказали, что вы искали меня? – выдавила я, поразившись оттенку собственных слов. Вроде и спокойно сказала, но в то же время отчетливо слышались едва сдерживаемые эмоции.
- Конечно, - активно закивала она, сверкнув в мою сторону убежденным взором. – Бланд никогда не прекращали поиски. Пусть надежда найти потерянную малышку с каждым годом была все меньше, но мы никогда не останавливали расследование. До сих пор так и не ясно, как же так вышло, что ты, наследница, пропала из родового поместья!
- Так, вы не отдавали меня? – осторожно вопросила я, пальцем вырисовывая неясные линии на подлокотнике кресла.
- Что?! – громко возмутилась Гвен, заставив меня подскочить в кресле. – Род Бланд никогда бы не отдал своего ребенка в приют!
Как на это реагировать я не знала, но невольно выдохнула. Мне стало легче, потому что биородители не отказались от меня намеренно. Все же осознавать, что они от меня отказались было сложно.
- Конечно, тебя украли и специально отвезли в детский дом, без нашего на то ведома. Без понятия, кому могло это понадобиться, но так или иначе произошла катастрофическая ошибка. – с жаром объяснила Гвен, одним глотком допивая содержимое бокала. - Твоя мама до сих пор не может себе простить, что оставила тебя тогда одну в комнате!
Надо же, не может простить.
Так странно было это слышать, ведь моя мама - Мари Оплфорд, а тут рассказывают о совершенно незнакомом человеке, который на самом деле должен был воспитывать меня. И вот интересно, а какой бы я выросла, если бы жила в семье Бланд? Конечно, это во многом зависит от того, какие мои родители, в какой стране я бы жила и училась, но...это ведь была бы совершенно другая жизнь и я, правда? Другой человек, который, возможно, есть внутри меня, просто ему никогда не суждено явиться этому миру. Ведь по трагической – или нет? – случайности я оказалась в другой семье, и из младенца Бланд выросла Этель Каролина Оплфорд.