Но мои переживания были напрасными. Вождь лишь ткнул в меня посохом, видимо, проверяя буду ли кусаться. Кусаться я не стала, поэтому мужчина не придумал ничего лучше, чем ощупать мое лицо. Я стоически вытерпела бессовестное тыканье в глаз и даже ничего не сказала, когда он принялся дергать меня за волосы, но как только мелкие ручки вождя переместились на мою грудь, я возмутилась.
- Уважаемый, - говорю раздраженно, отодвигая в процессе речи его загребущие ручонки. – руки при себе держите. Иначе рискуете и вовсе без них остаться.
Вождь не внял. Попытавшись продолжить свое занятие, представитель дикого и наглого племени даже посох отодвинул. Впрочем, молча терпеть его противоправные действия я не стала, залепив звонкую пощечину.
Я же предупреждала? Предупреждала.
И я уверена, что понял он меня правильно, даже не смотря на языковой барьер. Вот только прекращать развратные действия не посчитал нужным, за что вполне заслуженно и получил отпор.
Понятно теперь, почему этот неприятный человек так вежливо меня принял и даже предоставил кров. Мерзкий тип…
Знала бы, что этот псих взвоет на манер пожарной сирены, сначала бы заткнула ему рот. А так, когда он заорал, я лишь отшатнулась, чувствуя, как сердце забилось в бешенном припадке. В дом Потруты тут же ворвались другие мужички с копьями наперевес. Пока их вождь дико крича и тыча в меня пальцами, размахивал посохом, я взглянула на Портуту. Женщина в шоке наблюдала за мной, прикрыв рот рукой.
Вероятно, здесь оказывать сопротивление местному вождю что-то вроде табу. А-а, развращенность и беспредел, в лучших традициях самодуров? Впрочем, чего же я ожидала? Попала ты, Этель, попала. Пора ноги делать.
Воспользовавшись собственным советом и замешательством окружающих, шокировано слушавших вопящего вождя, я бочком-бочком стала пробираться к выходу, надеясь проскользнуть незамеченной. Но либо местные ребятки быстро выходят из шока, либо я теряю хватку, но меня заметили. Перехватили у самого выхода, когда до заветного разреза в кожаной накидке типи оставался всего шаг. Меня самым беспардонным образом схватили за руки и ноги, нацелив остроконечные копья в область шеи.
Пока я возмущенно трепыхалась, ребята оперативно связали меня и бросили посреди типи Потруты, что-то грозно приказав женщине напоследок. Вождь, ударив меня посохом по затылку, вышел вслед за своими охранниками, бросив на брюнетку полный гнева взгляд. Вот блин, если из-за меня еще и Потрута пострадает, то будет совсем отвратительно.
Женщина стояла ни жива, ни мертва. Прижавшись спиной к балке, удерживающей хрупкую конструкцию, она все сильнее бледнела с каждой секундой. До тех пор, пока, покачнувшись, не осела на пол рядом со связанной мной. В глазах ее был страх и приговор. Знать бы еще, что теперь меня ждет за покушения на местного вождя.
Признаться, в тот момент я больше переживала за Портуту. Судя по ее взгляду, ей грозило что-то страшное. Может, ей за мое поведение выпишут штраф или что там принято в их обществе? Не знаю, копье изымут? Или…
Стоп! А здесь смертная казнь процветает?
Пораженная догадкой, я резко выпрямилась, поморщившись от того, как веревка врезалась в запястья. Нет, ну это бред какой-то! Они же не могут убить женщину за мое поведение. Если кого-то и придавать наказанию, то меня.
- Портута, - позвала я осторожно. Женщина подняла на меня взгляд, который сочетал в себе одновременно отчаянье и дикий, словно первобытный страх. Да что тут происходит? – а чего это они? – киваю в сторону выхода, жестом демонстрируя, что имею ввиду вождя и его прихвостней.
Женщина, тяжело поднявшись с пола, подошла ко мне и под моим шокированным взглядом, поцеловала в лоб. Что у них означает этот жест? Покачав головой на немой вопрос в моем взгляде, Портута махнула рукой. Я мрачно проследила за тем, как она уходит.
Прижавшись спиной к лавке, я попыталась пошевелить связанными ногами. Освободиться не вышло, а веревка лишь сильнее обхватила щиколотки. Откинув голову, я тяжело вздохнула. Мда-а, вот и настал абзац.
Следующие несколько часов я пыталась избавиться от опутывающих ноги и руки толстых, словно канат, веревок. Перегрызать их был не вариант: они были пропитаны чем-то ужасно горьким. Настолько, что сводило язык. Поэтому я шевелила частями тела, надеясь ослабить их захват, но добилась лишь содранной кожи. И все же я с упорством мазахистки продолжала жалкие попытки выбраться, не обращая внимания на горящие огнем конечности.