Портута вернулась через несколько часов, когда солнце уже медленно опускалось к горизонту. Она зашла в типи, прикрыв за собой вход куском кожаной накидки. У нее в руках был сверток, который ранее женщине передал вождь. Поверх свертка лежали странные атрибуты, которые я не смогла опознать. Меня беспокоил смиренный взгляд брюнетки.
Портута подошла к кострищу, разжигая в нем огонь. Языки пламени затрещали после того, как она стукнула друг об друга два камня, срывая с них искры. Пространство типи осветило пламя, отбросил на лицо женщины мрачные тени.
Поставив рядом с огнем небольшой котелок, она принялась в нем что-то разминать. Туда полетели бутоны неизвестных мне цветов, горстки странного порошка и некоторые ингредиенты из тех скляночек, что стояли на сундуке. Я напряженно наблюдала за ее действиями, не пытаясь привлечь внимание. И только когда женщина замерла напротив меня, вопросила:
- Портута?
Тяжело вздохнув, она присела.
Портута рассказала мне, что сегодня был суд. Вернее, что-то вроде общего сбора племени, на котором решалась моя судьба. Вождь объявил меня чуть ли не преступницей, коварно покусившейся на его жизнь и честь, предложив придать меня смертной казни путем утопления. К моей радости никто не поддержал его решения. Тут Портута ненадолго замолчала, а затем продолжила предложение. Никто не захотел меня убивать, утопив в реке. Им же эту воду потом еще и пить, поэтому ребятки решили меня…сжечь.
Да, сжечь на обрядовом кострище. Уподобиться древним предкам современной Инквизиции и начать охоту на ведьм. Вообще они решали этим сразу две проблемы: наказывали преступницу и лишались необходимости искать жертву для жертвоприношения.
Пока я в шоке пыталась осознать рассказанное Портутой, та ненавязчиво размотала сверток, извлекая яркой расцветки набедренную повязку, сомнительной наружности топик и парочку перьев. Именно в этом потрясающем костюмчике меня и должны были сжечь.
- Портута… – прошептала я пересохшим языком. – Я тебя умоляю, вытащи меня отсюда!
Но женщина лишь отвернулась от меня, не желая помогать. Я ее понимала: кто захочет рисковать своим положением ради незнакомой чужеземки? Но легче мне от этого не было.
Следующие несколько часов пронеслись словно в бреду. Даже побег от мутировавшего зверя показался ь мне чем-то обыденным, словно бы неопасным. Голову пронзали разряды напряжения, ноги и руки были ватными. Я могла думать только о том, что нужно БЕЖАТЬ. Срываться прямо сейчас и бежать!
Я пыталась устроить побег несколько раз после того, как Портута сжалилась над моими затекшими конечностями и развязала меня. В первый раз, когда она ненадолго покинула типи. Я подскочила, не обращая внимания на пронзающую боль в конечностях, бросилась к выходу, несколько раз упав и больно ударившись из-за того, что онемевшие ноги не держали. Я выскочила из типи, но была грубым ударом свалена на землю. Типи Портуты охраняли десять вооруженных копьями мужчин. Те не постеснялись зашвырнуть меня обратно, пнув несколько раз для того, чтобы я запомнила урок. После чего они снова связали меня, затянув веревки так, что из содранных конечностей заструилась кровь. Уходя, каждый пожелал оставить мне несколько оглушительных пощечин.
Приходила в чувство я долго. Портута успела вернуться, принеся какие-то травы. Увидев меня, она осуждающе посмотрела и произнесла что-то, что было расшифровано мной как просьба не нарываться.
Мне было плохо. На губах засохла корочка крови, появившаяся во рту после серии увесистых пинков под ребра. Я не могла решить, что болело сильнее: тело или скулы, на которых остались царапины после воспитательных мер охранников. Уроды!
Портута дала мне какую-то жидкость, призванную, видимо, облегчить мои страдания. Действительно, через некоторое время я почувствовала себя лучше и решилась на второй побег. Пока Портута что-то сосредоточенно дробила у кострища и не обращала на меня внимания, я сняла с копья острый наконечник и порезала ими веревки. Помня о том, что у выхода стоят охранники, я решила разрезать кожаную обивку типи.
Воспользовавшись тем, что женщина переливала горячую жидкость из котелка в свои скляночки и была крайне сосредоточена на том, чтобы не обжечь себе руки, я резко подскочила и разрезала обивку вигвама. Проскочив через импровизированный выход, я рванула в сторону леса, наплевав на то, куда бегу. В голове билась мысль о том, что сейчас главное оторваться от них, а о направлении в резиденцию Арчибальдов подумаю позже.