Черный костюм, белоснежная рубашка с расстёгнутыми верхними пуговицами, наручные часы с гладким, минималистичным циферблатом в тон к костюму. От него пахло чем-то терпким, обволакивающим, твердым и немного грубым. Я смогла распознать лишь бергамот, что-то цитрусовое и некий острый запах, который определенно уже слышала ранее. Но вспомнить где, не могла. Определенно, именно так я представляла себе инквизитора.
- Портута, именно так звали женщину, была доброжелательна. Мы обсуждали с ней их мироустройство, резиденцию Арчибальдов. Нас, к слову, ее племя считает кем-то вроде демонов и старается не связываться. Все было замечательно ровно до тех пор, пока не соизволил явиться вождь с костяным посохом. – я помрачнела, вспоминая неприятного человека. – Его намерения относительно меня были прозрачны, очевидны, скрывать он их не сомневался, а моим мнением не интересовался. – инквизитор вскинул бровь, явно сообразив на что я намекаю. Это и к лучшему, особенно застрагивать эту тему не хотелось. – Думаю, вы понимаете, что произошло дальше. Я выразила протест, а вождь не принял его. Дальше все смешалось в одну картину. Меня связали, а пришла в себя я ближе к вечеру, когда вернулась Портута. Она сообщила радостную новость. Меня сожгут на ритуальном костре, таким образом избавившись от дикарки, посмевшей возразить вождю, и решат проблему с поиском жертвы для местного бога. Я была против, но это мало кого волновало. Пару раз я пыталась сбежать, но меня возвращали. В еще более плачевном состоянии, если вы понимаете, о чем я.
Инквизитор понимал. Это читалось в его взгляде, плотно сжатым челюстям и напряженным рукам. Но я лишь улыбнулась. Могло быть и хуже.
- Меня обрядили в сомнительной наружности костюмчик, разрисовали их письменностью и потащили на ритуал. Если честно, в тот момент я уже мало что понимала. В голове крутилась лишь одна мысль, касающаяся предстоящего сожжения. – я замолчала, вспоминая столб пламени, ритмичные звуки, их голоса, лепестки цветов…
Стало трудно дышать. Перед глазами словно заплясали языки пламени, а в ушах зазвенело. Я схватилась за стол, испугавшись подступившего головокружения. Но, попытавшись взять себя в руки, начала контролировать дыхание. Вдох, выдох, вдох…паника отступала.
- Извините,- произнесла, совладав с собой. – это все из-за стресса.
И улыбаюсь, старательно делая вид, что все в порядке. Даже перекинула косу за спину, продемонстрировав ямочки на щеках. Инквизитор отразил мою улыбку, впрочем, не поверив мне ни на секунду. Да чего уж там, Станиславский бьется в истерике.
- Продолжайте, мисс Оплфорд.
- На площади стоял камень, копия того, что я вам показывала, только в разы больше и крупнее. Под ним был настил из палок, веток, какой-то травы. Меня привязали, вождь факелом поджег костерок, произнес какую-то речь. Но я не понимала…- мелкая дрожь бьет по коленкам, но я терплю. Рассказать нужно всего раз, а затем меня оставят в покое. Всего один раз…- Вокруг собралась толпа. У них были факелы, лепестки цветов, они что-то пели и кричали, ритмично отбивали ритм. Все смешалось, перед глазами стоял лишь огонь, а в голове промелькнула вся жизнь и ее ошибки. Ну а потом появился спасательный отряд, меня вытащили из огня. Думаю, дальше вы уже все знаете.
- Хорошо, - кивнул мистер Арчибальд. – благодарю за оказанное содействие в расследовании, мисс Оплфорд.
Не желая что-либо больше говорить, я улыбнулась, пожала плечами и потянулась к учебнику. Размышлять над произошедшим не хотелось, потому что ничего, кроме головной боли, апатии и страха, это не принесет. Главное, что теперь я не позволю произойти чему-либо подобному. Все позади.
Клодель Арчибальд не спешил уходить. Впрочем, инквизитор сразу сообщил, что оставлять меня здесь одну нельзя, поэтому я спокойно приступила к изучению материала.
Как оказалось, существует два вида соглашения о неразглашении информации: одностороннее и взаимное. При первом варианте юридический договор заключается между двумя для того, чтобы предотвратить распространение важной или секретной информации для третьих лиц. В таком случае соглашение имеет ограничение лишь для одной стороны. К примеру, компания делиться данными с сотрудником, но не желает, чтобы информация оказалась обнародована, к примеру, для конкурентов. Тогда заключается односторонний контракт, ограничивающий сотрудника, но не компанию.