— Ничего я не хочу, — поспешила откреститься я, все же переведя дыхание. Все-таки жутко, когда тебе предлагают вызвать инквизитора. Как-то сразу начинаешь вспоминать, что успела натворить за всю свою жизнь и сколько лет тюрьмы за это могут дать. — мне бы живой остаться.
— Мелко берешь, Этель. — фыркнул Илдвайн, продолжая портить репутацию Клоделя Арчибальда. — Выживешь-то ты точно. Даром, что в неприятные ситуации влипать любишь. Но как-то это несерьезно. А вот выжить и выйти замуж — это да, планка уже повыше. А выйти замуж за инквизитора так и вообще здоровски. Ты только представь: в доме всегда оружие будет. И точно будешь чувствовать себя как за каменной стеной.
— Какие-то странные критерии отбора у тебя, — пробормотала я, старательно не поднимая глаз в сторону агентов. Лиц я их все равно увидеть не смогу, а вот они панический блеск в моих глазах — запросто.
— А самой-то тебе какой мужик нужен? — фыркнул Илдвайн, распыляя на рану антибактериальный спрей. — Мямля, каблук и маменькин сынок? Чтобы ни туды и ни сюды? Или достойный мужчина с характером, приоритетами, обеспеченный и властный? Я думал у женщин пунктик по таким.
— Мне нужен решительный, — тихо произнесла я, морщась от неприятных ощущений, окутавших плечо. Словно тысяча иголок одновременно пытались проколоть его насквозь. Но где-то на задворках сознания все еще билась мысль, что Клоделю Арчибальду придется пережить волну слухов среди подчиненных. Или в Инквизиции все серьезные и зрелые и сплетни не обсуждают? — Слышал о том, что нерешительные мужчины убивают женские надежды? Так вот, это — правда. Отвратительно, когда ты уже готова с головой кинуться в это приключение, а он стоит, мнется и улыбается.
— Олух, — произнес Илдвайн прозаическое.
— Именно. — согласно кивнула я, подчеркнуло внимательно следя за работой доктора. Было неловко, что все это слышат инквизиторы. Однако я постаралась абстрагироваться от этой мысли, приготовившись к предстоящему лечению лазером. — А умные мужчины — это мой второй пунктик. Потому что мускулатура, внешность — это все прекрасно. Но я люблю разговаривать. И это потрясающе, когда есть с кем обсудить теорию струн, когнитивный диссонанс и политику.
— А разве девушки интересуются политикой? — вскинул бровь доктор, осторожно промокнув плечо стерильной салфеткой. Следом он пристроил к ране увеличительное стекло, с помощью которого и строением кожного покрова можно было разглядеть при желании. Удобная вариация микроскопа активно применяется в научных экспедициях, насколько мне известно, но, как выяснилось, в хирургии ей тоже не брезгуют.
— Ну, конечно. — фыркнула я. — Девушки интересуются политикой порой даже больше и активнее, чем многие мужчины. Что за стереотипы, Илдвайн?
— Глядя на конкурсанток, — пробормотал доктор, задумчиво разглядывая рану. — я порой начинаю сомневаться в наличие у девушек извилин, в принципе.
— Поверь мне, эти девушки совершенно не глупы. — ухмыльнулась я. — Они избрали эту тактику для лишь привлечения внимания Роберта. Среди девушек блуждает мнение, что обеспеченным мужчинам нужна лишь красивая кукла, которой можно похвастаться на благотворительном вечере, а не друг и поддержка. Я не знаю с чем это связано. Можно подумать, если у тебя есть счет в Швейцарском банке, то ты не человек, и у тебя не может быть трудных дней. То есть, если ты носишь смокинг и пьешь коньяк, то ты не можешь уставать, всегда сам принимаешь решения, конечно же, исключительно верные и просто обязан всегда быть сильным.
— А разве это нет так? — поспешил вопросить доктор, на ощупь найдя на столике пинцет.
— Нет, конечно. — я напряженно замерла, ожидая боли, пока Илдвайн прощупывал острым краем пинцета рубец. — Не существует в природе сверхлюдей, которые вели бы свой бизнес, а вечером не падали замертво в постель. Свое дело — это всегда сложнее, чем работа на кого-то. В офисе шефа можно пожалеть себя, где-то недоделать, иногда махнуть рукой, решив, что и так пойдет. А работая на себя, приходится всегда все доводить до совершенства. Ведь преследует мысль, что все должно быть идеально. Свой бизнес — это стресс, постоянная усталость, круглосуточная работа и риск. Каждый из бизнесменов понимает, что его империя, выстроенная колоссальным трудом, рухнет куском картона к ногам. Это и заставляет работать до изнеможения.
Я прикусила губу, опасливо наблюдая за действиями Илдвайна. Острый край пинцета весьма ощутимо касался плеча, заставляя искры боли расходиться от ранения вниз по руке. Ощущения не из приятных. Прикрыв глаза, я попыталась успокоиться и поймать ускользающую мысль.
— Возвращаясь домой после работы, — продолжила я. — ты бы хотел увидеть безразличную красотку, которая смотрит на тебя и уже обыскивает взглядом в поиске очередного дорого подарка? Или ты хотел бы увидеть такую же усталую после работы девушку, но которую искренне интересует, как прошел твой день? Которая бы поддержала, возможно, помогла советом или просто напомнила собой ради чего тебе вообще нужен этот бизнес, а не ждала от тебя ювелирный комплект ценой в столичный парламент? И речь не о том, чтобы тебя, словно преданный пес, кто-то ждал. Ни одна уважающая себя девушка не позволит относиться к себе как к собаке или вещи. Я сейчас имею ввиду поддержку, искреннее сопереживание и желание помочь справиться с трудностями. Разве не приятнее знать, что твоя жена не подаст на развод, если твой бизнес развалиться?
— Если рассуждать в таком контексте, — задумчиво произнес Илдвайн, нащупывая лазер. — то ты права, конечно. Тогда возникает вопрос: а почему девушки изображают из себя глупышек для привлечения парней?
— Понятия не имею. — хмыкнула я, напряженно оглядывая зажатый в руке врача лазерный стилус. — Но чего ты ожидал от шоу? Здесь речи о чистой и искренней любви вообще не идет. Организаторы и Арчибальды собрали самых выгодных для брака девушек, рассчитывая на хорошую партию. Они первые поставили эти условия. Конкурсантки не обязаны изображать из себя начитанных и умных дев. Им сказали привлечь внимание, чем они и занимаются.
— Ладно, — махнул рукой доктор. — но ты мне объясни, почему же ты упускаешь шанс захомутать инквизитора? Он уж точно мужик решительный и умный.
— С этим не поспоришь, — пробормотала я, зажмурившись после того, как раздался тихий писк включенного лазера. Видеть, как тебя жгут световым лучом температурой в несколько сотен градусов — зрелище не для слабонервных.
— Сейчас потерпи, Этель. — произнес Илдвайн мягко, словно гипнотизируя. Его слова ознаменовала волна тепла в области плеча. Начал… — Так, что скажешь?
— Скажу, что боюсь его. — прошептала я, борясь с приступом боли. Вернее, болью это нельзя было назвать. Скорее, просто очень неприятные ощущения. Покалывания, смешанные с тяжестью и запахом жженой кожи. Такое себе удовольствие. Но, с другой стороны, эти ощущения избавили от эмоциональных терзаний, позволил на некоторое время забыть о присутствующих агентах.
— Это правильно, конечно. — вынужден был признать Илдвайн. — Вот только зря ты так. Что-то не показалось мне, что Клодель Арчибальд жаждет тебя убить в допросной. Я бы сказал, что его подозрительная бледность и зубное скрежетание во время операции свидетельствуют о том, что ему не все равно.
— У него вообще пунктик по причинению вреда девушкам, — произнесла я, припоминая наш разговор о том, что пули должны были предназначаться мужчинам, а не бедной и несчастной мне, не вовремя оказавшейся под прицелом ГЕНО 744.
— И тебе в частности, — совершенно не по возрасту хихикнул Илдвайн, от чего лазер сильнее опалил нежную кожу, заставив меня глубже втянуть воздух. Терпи, Эль, терпи… Возмездие еще обрушится на головы твоих обидчиков. — ты мне скажи, вот что он тебе сделал? Есть причины биться в истерике при виде инквизитора?
Я внимательно оглядела сводника. Доктор же сделал совершенно сосредоточенное выражение лица, все свое внимание уделив кропотливой работе. И зачем он мне все это говорит? Нет, я понимаю, что в резиденции Арчибальд скучно, развлечений для персонала практически нет, а профессия врача обязывает круглосуточно присутствовать в своем кабинете, но вот чтобы сразу в свахи податься — это как-то слишком. Хобби себе бы нашел. Вязание, вышивание, рисовать начал, в конце-то концов. А что? Требует максимальной самоотдачи и большого количества времени. Глядишь и перестал бы тренировать навыки в области сводничества.