Рыжая бестия, которая вошла в роль и осыпала оскорблениями уже не только род Бланд в целом, а каждого представителя семьи в отдельности, чувствовала себя явно уверенно и никакого дискомфорта от ситуации не ощущала. Так продолжалось до второго этажа, пока посреди коридора не возникла Гвен, пылающая праведным гневом.
— А теперь скажи мне это в лицо! — произнесла она, скрестив руки на груди.
— Да без проблем, — пожала плечами Вейль, отцепилась от моего локтя и смело вышла вперед, замерев напротив оппонентки. — тебе ли не знать, исчадие ада, на что способен ваш жалкий род?
И началась пляска! Девушки, обменявшись парой стандартных «любезностей», набросились друг на друга, рыча и пытаясь вырвать друг другу волосы. Я даже удивилась, увидев такой экспромт. Актрисы! В них пропадают великие актрисы!
Пока девушки катались по полу, а конкурсантки делали ставки, я тихо-тихо шепнула агентам, которые точно замерли за моей спиной, чтобы те что-нибудь предприняли, иначе жертв не избежать. Агенты медлили. Либо растерялись, либо решили проигнорировать просьбу. Но девушки снова проявили находчивость, взвыв с новой силой. Гофман, выругавшись сквозь зубы, проявился и направился в сторону разъяренных дам.
Конкурсантки расступались перед ним, задумчиво изучая значок Инквизиции. Блондин подошел к Гвен и Вейль, замер рядом каменным изваянием и вперил в них укоризненный взгляд. Ха! Девушки его даже не заметили. Затем агент все же попытался растащить их, но лишь получил ногтем по лицу и удивленно скосил глаза на засочившуюся из раны кровь. Джонсон отправился на помощь другу. В этот момент я начала отступать, двигаясь назад спиной. А позже, резко развернувшись, изо всех сил рванула по коридору, на ходу снимая каблуки.
Устройство, как мы с Эвардом и договаривались, покоилось за синей портьерой. Подхватив тонкую панель, я рванула дальше. Времени на передышку не было.
Выбежав в холл первого этажа, я, не задумываясь, двинулась в сторону «запретного коридора», ход по которому воспрещен для конкурсанток. Лифт я принципиально обошла. Был велик шанс столкнуться с кем-нибудь, кто не постесняется выгнать наглую девушку на положенную территорию. Первый лестничный пролет я пронеслась птахой, на втором несколько подустала, но бежала все также активно, а вот к четвертому уже выдохлась. Если я правильно поняла, то апартаменты Калеба должны были быть третьими с правой стороны.
Не оставляя себе времени на раздумья, я рухнула на пол к заделанной под благородный дуб двери. Втягивая воздух, извлекла специальное устройство. Инструкция прилагалась.
«Дорогая Элька, — писал Эвард. — я рад, что хоть кому-то взбрело в голову доказать, что наша блондинистая падла не такая уж и невиновная. И я счастлив, что могу выступать в роли твоего сообщника по незаконному проникновению на его территорию. А теперь слушай (читай), что тебе нужно сделать. Поверни заднюю круглую панель направо…»
Я крутанула полусферу на сенсоре и тот, завибрировав, ожил. Экран из мертвого черного окрасился в многообещающий синий. На фоне появился герб военной обороны. Если что, то меня обвинят не только в незаконном проникновении, но и в использовании военной техники. А это, на минуточку, семь лет ссылки. Вот когда порадуешься контракту с Арчибальдами.
«Зайди в меню и выбери окно…».
Я уверенно нажала на нужную ячейку, негромко воскликнув, когда из задней панели сенсора выплыла острая, прорезиненная игла, напоминающая чем-то антенну.
«Подсоедини локатор к замку. С этим не возникнет проблем, любая дверь в резиденции открывается либо с помощью магнита, либо WI-FI. Должно загореться окно…».
Локатор завибрировал. На экране появилась бегущая строка непонятных для меня символов. Те менялись со скоростью света, изредка подсвечиваясь зеленым цветом.
«Апартаменты Хоткинса открываются не с помощью магнита, а с помощью специального набора символов. Пароля. И блондинистый хмырь явно не идиот, поэтому подбор этих символов может занять какое-то врем».
Между тем я с удивлением глядела на результаты подбора. Набор букв из цифр, загорающихся в окне, были взяты из разных языков. То есть, ни одна буква и цифра не совпадали даже по происхождению. Там даже были символы из давно мертвого языка! Хоткинс либо гений, либо псих и параноик.
Прошло несколько минут прежде, чем устройство смогло подобрать нужный набор символов. Будь я без него, то точно не смогла бы попасть в апартаменты продюсера.
«Если на экране появилось окно «Задача успешно выполнена», то отключай устройство. Быстро! Иначе рискуешь отправить результат в систему Инквизиции, а там уж точно заинтересуются, почему это у них один из военных поисковиков задействован без ордера. Поверни заднюю панель. Сейчас!».
Я испуганно повернула панель, расслышав жалобный писк устройства. И что теперь? Ответом на мой вопрос стала тихо щелкнувшая дверь. Оглянувшись, я поднялась на ноги и тихо открыла дверь. Та с легким шуршанием отворилась, пропуская меня в темное помещение. Оказавшись в апартаментах Калеба, я особенно остро почувствовала себя преступницей. Но, откинув мысли относительно собственной адекватности, я с суровой решимостью закрыла дверь. Либо я, либо меня.
Я надела каблуки, не желая оставлять отпечатки босых ног. Натянула перчатки, припрятанные в лифе. Собрала волосы в тугой пучок. Следов моего проникновения не должно остаться.
С легким удивлением я отметила свои действия. Впервые чувствую где-то в глубине себя тьму. Ту, что зарождается, когда ты нарушаешь закон и действуешь уверенно, не мучаясь муками совести.
Я сделала шаг вперед, прислушиваясь к шорохам в помещении. Где-то тикали часы, ветер колыхал плотно задернутые шторы. Пусто. Хозяин не дома, а значит мне, преступнице, можно приступать к исполнению плана.
В помещениях пахло чем-то тяжелым и мужским. Этот запах не подходил Хоткинсу, которого знала я. Смазливый, приторно-сладкий мальчик, что носит идеально отглаженный костюм, не мог пахнуть железом, пылью и коньяком. Кто угодно, но не он.
Да и сами помещения. Темные, с преобладающими оттенками синего и темно-коричневого никак не походили на покои блондина. Я ожидала увидеть стекло, пластик и интоснимки его, любимого, но не фотографии незнакомых мужчин в тяжелых рамках, расфасованный по алфавиту архив и идеальный порядок. Хотя последний был следствием хорошей работы горничных.
Мелькнула мысль, что я попала не в те апартаменты. Но я отогнала ее, узрев в одной из рамок лицо Калеба. Не того улыбчивого Хоткинса, а сосредоточенного мужчину с гладко зачесанными назад волосами в показавшейся знакомой форме. Он завис на фоне библиотеки с книгой по атомной энергетике в руках. Я тихо присвистнула. Нехило для продюсера.
Но времени на осмотр гостиной не было. Агенты в любой момент могли найти меня, и тогда я так просто не отделаюсь. Проскользнув в рабочий кабинет блондина, я принялась искать. Зажигать свет не стала. Рискованно. Поэтому, поудобнее перехватив карманный фонарик, припрятанный все в том же лифе, принялась обыскивать территорию. К слову, если из бюстгальтера вытащить слой поролона, то туда можно спрятать очень много полезных вещей.
Первым под осмотр попал массивный, деревянный рабочий стол. На поверхности ничего лишнего: лампа, органайзер с канцелярскими принадлежностями, папка шоу «Подбор». Последняя меня заинтересовала. Я открыла кожаный переплет и с удивлением пробежалась глазами по нашим досье. Что я ожидала увидеть? Например, анкеты с первого испытания. Те, в которых мы отвечали на вопросы о наших интересах и убеждениях. Вместо этого же здесь лежали выписки из СПН, психиатрических лечебниц, медицинские справки. В общем, все то, что при должном исследовании можно было бы использовать против конкурсанток. Я искала свое досье, перелистывая файлы других девушек. Нечестно было читать о их проблемах с головой. А вот о своих узнать хотелось.