Не могу сказать, что злые комментарии в сети повергли меня в пучину депрессии, но они точно повлияли на меня сильнее, чем мне бы того хотелось. Я не мог отделаться от мыслей о том, что делаю что-то не так, говорю неправильные вещи и у меня никогда не получится донести свою точку зрения до публики. У этого есть и положительные стороны — благодаря бессоннице я много занимался и смог достойно выступить с номером «Nillili Mambo».
Но сейчас я хочу поблагодарить фанатов за письма. Они напомнили мне, что есть не только хейт. Существует немало людей, которые меня поняли, которые поддерживают меня, одобряют мои поступки и решения. Я прочел все присланные письма и это исцелило меня. Спасибо всем за теплые слова.
Но я должен признаться кое-в-чем еще… девочки, не отправляйте надушенные письма. Стафф сложил их все в одну коробку, запахи перемешались, и парни обвинили меня в том, что я занес в комнату химическое оружие *смайлик черного кота*. Пришлось проветривать помещение, а письма заворачивать в несколько пакетов. Чем пахнет каждое определенно послание, определить уже не удалось… простите за честность. И еще раз спасибо за письма."
К моменту, когда Хару вернулся в комнату, под постом было уже несколько тысяч комментариев, а лайков стало больше миллиона. Это немного его удивило. Он вернулся на страничку профиля. Подписчики и прежде быстро добавлялись, но сейчас… Вроде бы с утра не было четырех миллионов…
Его размышления прервали парни. Хару заставили отложить телефон и явиться в одну из комнат. На полу стояли коробки с пиццей, вокруг них сидели те стажеры, которых с утра вызывали на «смотр». Некоторых не хватало. Не было Тэмина из New Wave и Нобу.
— Это какое-то собрание? — немного удивился Хару.
— Ага, — кивнул Дэхви, — Скорее всего, это последние спокойные часы на шоу, потом уже будет не до разговоров.
— Поэтому вы уже пиццу перед камерами едите? — усмехнулся Хару, тоже садясь на пол.
— Угощайся, — указал на пиццы рукой Дэхви, — Здесь есть с салями, с беконом и курицей. Грибов и баклажанов нигде нет… орехов тоже.
— А насчет камер уже глупо переживать, — отмахнулся Сонун, — И так все знают, что мы еду заказываем. Это правилами и не запрещено.
Хару кивнул: ну да, такого пункта там нет. Он взял кусок ближайшей пиццы. Еще теплая. И вкусная.
Первое время он просто слушал разговоры остальных. Обсуждали шоу, вспоминали смешные моменты. Ели пиццу. До конца голосования оставалось еще часов пять, так что у них полно времени на то, чтобы хорошо посидеть.
— Можно странный вопрос сразу ко всем? — спросил Хару.
— Прямо заинтриговал, — хохотнул Дэхви. — Что за вопрос?
— То, как нас сегодня с утра рассматривали… вам не было обидно, что они, по сути, все уже решили и последний тур — чистая формальность?
Некоторые начали хихикать, а ответил за всех Рикки, один «старичков» на проекте.
— Мы здесь еще долго продержались в атмосфере незнания. Чаще всего все решено еще раньше. Надежда, конечно, остается — вдруг зрители проголосуют, вдруг продюсеры передумают, но, на самом деле… где-то ко второй-третьей миссии становится понятно, кто дебютирует.
Многие начали согласно кивать.
— Право переснимать выступления дается только избранным, больше экранного времени, лучшие условия, — начал перечислять Дэхви, — А иногда вообще репетиции дебюта могут начаться до финального эпизода. Так что в этот раз все было еще относительно справедливо.
— Они для нас всех много сделали, — заметил Сухён, — Разрешили вести социальные сети, если наши агентства позволили, конечно. Давали возможность самим делать номера, распределять партии, проявить себя… Да и… может, это наивно, но я все еще надеюсь, что удастся дебютировать… кто знает?
Многие начали смеяться, соседи начали хлопать его по плечам. Судя по всему, многие сохранили эту слабую надежду на дебют. Последние два места ведь еще официально не определены, так что случиться может всякое.
Глава 16
Наточите ножи
Когда их вызвали на съемку, Хару чувствовал себя даже немного объевшимся. После пиццы заказали еще курочку, обед попросту пропустили. Из комнаты все выходили в отличном настроении, но оно постепенно менялось на тревожное. Даже зная, что ему ничего не угрожает… отчисление четырнадцати человек сложно назвать приятным событием.
Волнение в этот раз было особенно заметным. Их и так осталось немного: всего сорок два человека, а теперь уйдут еще четырнадцать. Расселись по местам, долго ждали начала съемки.