— Только я ее не стирал, — предупредил он.
Дедуля пощупал ткань и покачал головой:
— Шелк. И что ты так на нее взъелся? Не будешь носить — мне отдай.
— Забирай, а я хочу обратно свой трикотаж без пуговиц.
Хару снова сел за стол, а дедушка передал пижаму бабуле. Та тоже удивленно ее пощупала, опознала в ткани неплохой шелк, тут же обещала подогнать ее по размеру для дедушки, если штанины будут длинными.
— Я прочел контракт, и… там много непонятных мест, — признался Хару.
— Рассказывай, что понял сам, — предложил дедуля.
Бабушка и мама при этом рассматривали швы на пижаме и нахваливали ее. На секунду стало немного стыдно перед Минсо. Ему, кажется, пижамку класса люкс выдали, а он чуть ли не детскую истерику устроил.
— Распределение доходов, — начал Хару. — Там все сложно. Например, продажа альбомов. Сначала будут вычтены производственные расходы на создание физических версий, логистику и все такое. Потом десять процентов уходит тем, кто написал музыку, двадцать — агентству, и по десять нам. В случае стриминга — типа, дохода от того же Melon или Spotify — нам вообще достанется только по три процента, остальное забирают правообладатели. В остальном почти всегда сначала вычитают расходы, потом сумма делится на семь человек, а потом от каждого куска агентство забирает сорок пять процентов… То есть, мы как бы получаем пятьдесят пять процентов прибыли. Для групповых рекламных контрактов — шестьдесят, для сольных — семьдесят.
— Пока вроде неплохо звучит, — пожал плечами дедуля.
— В целом — да, — кивнул Хару, — Но еще у нас есть понятие «долга». Все, что агентство тратит на наше обучение и содержание — это не производственные траты, а наши личные расходы. Несмотря на то, что мы обязаны жить в общежитии, фактически платить за него мы будем сами. Плюс все салоны красоты, врачи, еда — это тоже идет в сумму долга. Если будет личный менеджер — его зарплата на мне. При этом я не могу ни от чего отказаться. Если агентство считает, что я должен пройти медкомиссию в определенном медицинском центре, то я вынужден повиноваться, даже если это стоит дорого.
Хару замолчал. А дедуля усмехнулся:
— Что, немного подрастерял свой оптимизм?
Хару печально вздохнул. Да уж, звучит не очень-то привлекательно в финансовом плане. Пахать по восемнадцать часов ему, при этом агентство заберет половину, да еще и вычтет зарплату менеджера, который может ему даже не нравится.
— На самом деле, это ожидаемо. Я поэтому и не хотел, чтобы ты шел в эту индустрию. Нет, не из-за денег. А именно из-за отсутствия права выбора, — так же печально заметил дедушка. — У вас еще нормальные проценты. К тому же — агентство почти не потратилось на ваше обучение, вы были трейни только месяц. Представь, если бы тебе пришлось выплачивать свой долг за два года обучения?
Хару зябко поежился, а дедуля безжалостно продолжил:
— Сейчас два месяца вы будете заниматься с огромным количеством специалистов — и пение, и танцы, и какие-нибудь уроки походки и улыбок. Все это — вклад в ваше обучение. Кстати… Обучение. В какую школу вас хотят перевести?
— Как ты узнал? — удивился Хару.
— Потому что в общеобразовательной у учителей нет возможности относиться к вам особым образом. Так какую?
— Mugunghwa Arts School, — обреченно сказал Хару.
Он мало что знал об этой школе, а вот бабушка с дедушкой удивились.
— Ничего себе! — покачала головой бабуля. — Я училась в ней в то время, когда она была школой только для девочек и не имела приставки Arts.
— Серьезно? — удивился Хару. — Это такая старая школа? Но… получается, она не в Каннам-гу?
Каннам считается престижным районом вовсе не потому, что здесь много магазинов. Здесь много магазинов, потому что в какой-то момент времени сюда начали переезжать обеспеченные жители Сеула. И одной из причин было образование — в Каннам-гу очень много частных школ. Но, если школа старая, то она может быть в Северном Сеуле, исторической части города. В бабулином детстве на месте Каннам было чуть ли не болото… Впрочем, местоположение школы же могли перенести.
— Школа переехала на юг Сеула где-то в конце восьмидесятых, тогда она и перестала быть школой для девочек и превратилась в школу искусств, — нахмурилась бабуля, — Сейчас она здесь, неподалеку. Ты мог видеть учеников в серой форме с вставками винного цвета.
Хару задумчиво кивнул. Он помнит: официальная, парадная форма парней — это костюмы-тройки, с жилетом под пиджаком. Вид из-за этого у школьников получается весьма снобский. Особенно, когда аксессуаром идет футляр со скрипкой.