На одном из таких холмов нас и поджидала засада. Это выяснилось, когда около пятидесяти легковооружейных воинов словно выросли из-под земли на нашем пути. Сперва я подумал, что это опять провокация Яромира, но дальнейшие события разубедили меня в этом. Когда мы с Илайджем принялись рубить передовой отряд, в тылу у нас появилась еще одна группа воинов, впереди на дороге выстраивалась в боевой порядок фаланга, в отдалении гарцевали неведомо откуда взявшиеся всадники, а внизу, как раз под обрывом, к которому нас теснили, раскручивали свои веревки пращники. Еще через секунду воздух наполнился свистом и шипением, крупный обломок гранита ударил в лоб коня Марции, и тот рухнул как подкошенный.
Мы с Илайджем, стоя спиной к спине, сохраняли бы хоть минимальные шансы отбиться, ведь он был, пожалуй, лучшим фехтовальщиком планеты, да и я владел клинком недурно, тем более таким, как Шпага Гроссмейстера, но с нами была Марция, и, несмотря на то что и мой клинок, и обе шпаги Илайджа были уже залиты кровью по рукоять, а вокруг валялось около десятка бездыханных тел, наше положение было крайне скверным. Оставался только один выход.
– Доску, Илайдж! – крикнул я, делая выпад, пронзивший доспехи какого-то местальгорца.
– Сейчас! – пробормотал Илайдж и отступил на шаг назад.
Трое воинов с двуручными мечами немедленно атаковали его, я хотел было прийти на помощь, но за моей спиной стояла Марция… Илайдж убил первого нападающего, но второй перед смертью заставил его отступить еще на шаг, потом в воздухе просвистел камень, раздался глухой удар, и Илайдж сорвался вниз с двадцатиметрового обрыва. Я успел заметить мелькнувшую в его руке Доску, но так и не понял, долетел он до земли или нет. Оставшиеся местальгорцы переключили все внимание на меня.
– Сволочи! – заорал я.
Меня охватил странный род безумия, я слышал, что когда-то на Земле бывало такое, но согласитесь, что читать про берсеркеров – одно, почувствовать же на себе – совсем другое. Мир вокруг меня вырисовался ясно-ясно, до последней черточки, движения врагов стали чуть замедленными, а синеватый клинок моей Шпаги славно превратился в молнию. Я знал, что мне не отбиться, проклинал себя за то, что притащил сюда Марцию, и убивал, убивал, убивал… Кольчуги рвались под моими ударами, трещали и ломались мечи. Кажется, меня несколько раз ранили, но я не замечал этого. Легковооруженные воины, всадники, фалангисты – мне было все равно, я искал смерти в бою, но враги падали один за другим, и никто так и не сразил меня.
Внезапно раздался пронзительный крик. Я обернулся, выставив перед собой дымящуюся от крови Шпагу. Кричала Марция, ее держал, приставив к горлу серебряный кинжал, высокий человек в узком черном плаще.
– Бросайте Шпагу, Рагнар! – крикнул он.
Я швырнул на камни звякнувший клинок. Джарэт убрал лезвие от шеи Марции и улыбнулся.
– Вот и хорошо… – пробормотал он. – Возьмите его!
На меня навалились сзади, связали руки, ноги и перекинули через круп коня. Оглянувшись, я увидел не менее пятнадцати убитых лично мной местальгорцев и несколько прирезанных лошадей. Еще я заметил, как Джарэт помогает Марции усесться в седло, делал он это одной рукой, потому как в другой у него был заряженный арбалет. «Слава Богу, хоть она жива!» – усмехнулся я, самого себя уже считая трупом.
– Сволочи! – подумал я вслух. – Удивлюсь, если вы сохраните мне жизнь после того, что я сделал с вашими людьми!
– Ну зачем же так спешить, – ухмыльнулся мой стражник. – Джарэт рассчитывает, что предварительно ты ответишь ему на несколько вопросов…
– Передай своему Джарэту, что он… – Конец фразы я вынужден опустить, дабы случаем никого не шокировать.
В общем, минут пять все ждали, пока я выскажу все, что думаю о Джарэте лично, о его родственниках, о моем вислозадом охраннике, о всем Местальгоре вообще и кривоногих недоносках, которые служат там в войсках в частности, а когда поток моего красноречия иссяк до банальностей вроде гнилозубого кретина, сына развратной краснозадой обезьяны, мне попросту заткнули пасть. Кляп я выплюнуть не мог, и мне не оставалось ничего другого, кроме как трястись на лошади башкой вниз, выслушивать неумелые оскорбления в свой адрес и обдумывать планы мести.
Мы ехали быстро и долго и остановились на ночлег уже после заката солнца. Меня стащили с лошади и, не развязывая, кинули в кучу какого-то дерьма, там и оставив. Примерно через полчаса ко мне подошел какой-то человек, усадил меня поровнее и вытащил кляп.