– Нам ничто не угрожает? – поинтересовался я, пытаясь скрыть дрожь в голосе, ибо, надо признаться, от волнения чувствовал себя как отсиженная нога.
– Рагнар, как хорошо, что ты наконец появился! – Марция крепко меня обняла.
Зверюга заголосила и двинулась на нас.
– Берегись! – Прикрывая девушку, я принял боевую стойку.
– Не надо, не надо быть таким жестоким! – закричала она, устремившись навстречу чудовищу, и, всем телом припав к его боку, стала успокаивающе приговаривать: – Не нервничай, Малыш, это друг!
«Дела, я – жестокий, а он – малыш!» – искренне обиделся я. Видимо, успокоенный голосом Марции, зверь недовольно запыхтел, медленно опустился на камни и взглянул на меня чуть более дружелюбно.
– Не надо беспокоиться, он – хороший, мы с ним дружим, – убаюкивала его принцесса. – Рагнар, ты можешь убрать Шпагу и сменить выражение лица на более благодушное? Малыш – хороший, очень добрый, он спас меня от холодной и голодной смерти в этих серебряных песках. У него очень ласковый и приветливый нрав, – втолковывала мне Марция, поглаживая его по физиономии и нисколько не опасаясь близости клыков.
– Мы могли бы побеседовать вдвоем вдали от этого Малыша? – подчеркнуто вежливо поинтересовался я.
– Да, конечно. – Марция сделала какие-то жесты руками, похоже, объясняя чудовищу, что она скоро вернется. Тот недовольно что-то проурчал, но этим и ограничился.
Я весьма поспешно покинул пещеру – боевая мощь новоиспеченного друга мне по-прежнему не внушала доверия. Мы устроились метрах в пятидесяти от входа, на огромном валуне. Я подсадил девушку на выступ, а сам остался стоять, причем так, чтобы постоянно держать под контролем направление возможного появления зверя.
В небе ярко светило солнце, и морской бриз казался теперь не таким уж холодным. У Марции было замечательное настроение, она искренне радовалась встрече, да и вообще ее вид был не в пример моему.
– Почему тебя так долго не было? Прошло уже четыре дня!
«О небо, всего четыре дня, а событий на целый боевик», – подумал я.
– Задержали разные обстоятельства. – Интересно! – Ее глаза загорелись предвкушением восторга. – Расскажи, пожалуйста, только поподробнее.
– Если можно, я сделаю это как-нибудь позже, сейчас меня волнует другое, – Девушка обиженно надула губы, но промолчала. – Расскажи лучше о себе. Что это все значит? Что это за зверь? Вчера я был в этой Грезе, но не нашел даже следов, кроме этого. – Я достал из внутреннего кармана ее белый шарф.
– Я сообщала, что здесь и все в порядке. – Чистая, наивная душа, подумалось мне. – Когда ты исчез, пообещав скоро вернуться, я решила, что это на несколько часов, и отправилась бродить по берегу. Знаешь, здесь очень красиво, но как-то… – Она запнулась. – Это мир чьих-то слез. Я долго гуляла, а потом вдруг появился Малыш. Сначала я испугалась, но он не нападал, а как-то жалобно подвывал. Я подошла ближе и погладила его, поняв, что бедненький совсем одинок и несчастен. – Для молоденькой девушки исключительно крепкие нервы, с удивлением отметил я. – Ты знаешь, он все понимает, у него поразительно отзывчивая душа. Мы стали гулять вместе, а когда стемнело и я очень замерзла, он посадил меня на спину и отвез вот сюда. Рагнар, мне, конечно, здесь неплохо, но ты же заберешь меня?
– Конечно, милая, обязательно.
– Знаешь, я уже хотела воспользоваться бусами, до тогда ты бы очень волновался, не зная, где я. К томy же ты не можешь перейти в другой мир без бус?
– Ты большая умница, и я непременно все тебе объясню. А кстати, что ты здесь ела? – Вопрос был отнюдь не праздный, так как жрать хотелось уже немилосердно, видимо, нервные нагрузки повышают аппетит. – Ты не будешь так любезна подкормить усталого странника?
Марция рассмеялась, легко спрыгнула с камня и, ловко перепрыгивая рытвины, подбежала ко входу в пещеру. Я прислонился спиной к теплой поверхности валуна и прикрыл глаза, а пару минут спустя раздался леденящий душу вой. Я опрометью бросился к пещере, проклиная собственное легкомыслие: «Столько лет, а ума нет!» Увиденное вмиг охладило мой воинский пыл и вызвало чувство жалости. Зверь рыдал от горя, а девушка, по-видимому, пыталась его успокоить.
– Прости, но я должна уйти. Так надо, я обязательно тебя навещу! – В голосе ее звучали слезы. – До свидания!
Девушка отошла в угол, взяла целую груду каких-то плодов и медленно вернулась ко мне.
– Идем к морю, он туда не пойдет, не любит. Оно, наверное, напоминает ему собственную судьбу: много силы и полное одиночество. – Она обернулась и еще раз тихо сказала: – Прости меня, Малыш.