— Почему?
Его голова лихо наклоняется, и он улыбается, но не отвечает мне.
Вот тут привычка говорит мне ПОКОНЧИТЬ С ЭТИМ. Маленький дежурный в холле, который следит за моим самосохранением, свистит и говорит: «Прекрати это прямо сейчас!» Но здесь все меняется, и я хочу, чтобы это изменилось, поэтому я запихиваю ее в шкафчик. (Но потом мне становится не по себе, поэтому я провожу ее обратно, благодарю за службу, даю ей плитку шоколада и говорю ей, чтобы она отправилась в отпуск на пляж. Она заслужила это за всю свою тяжелую работу.)
Хотела бы я, чтобы Натан признал свою вечную любовь ко мне, а ПОТОМ поцеловал меня? Да. Но я собираюсь заставить себя делать что-то новое и надеяться на лучшее. Последние шесть лет он очень заботился обо мне, и в глубине души я знаю, что теперь могу ему доверять.
— Все еще со мной, Бри Сыр? — он спросил.
Я киваю.
Как и обещал, Натан делает один, два, три шага и вот он передо мной. Мне приходится запрокинуть подбородок настолько, чтобы увидеть его, что моя голова упирается в стену. Одна рука движется вперед и ложится на мое бедро. Такое ощущение, что спичка чиркает о коробок. Я сдерживала все свое влечение к этому мужчине еще со школы, и теперь, когда я могу дать волю этому… я хихикаю.
О боже, я хихикаю! Нет! Сейчас не время тянуть Рэйчел Грин!
Натан замирает и хмурится, глядя на мой булькающий смех. Я боюсь, что снова собираюсь саботировать нас, поэтому я зажимаю рот рукой. Сначала он выглядит неуверенным и побежденным, но затем его хмурый взгляд проясняется, и он улыбается.
— Рэйчел Грин? — спрашивает он, потому что, КОНЕЧНО, он должен знать, что со мной происходит. Мы вместе смотрели весь сериал «ДРУЗЬЯ» несколько раз, так что он знает, что когда Росс Геллер, наконец, встречается со своей давней подругой Рэйчел Грин, она не может не хихикать каждый раз, когда он прикасается к ней. И я не могу поверить, что это происходит со мной сейчас. Это реальное состояние?
— Прости, — говорю я из-за ладони. — Я разрушаю это.
— Разрушаешь что? — свирепо спрашивает он, пытаясь заставить меня признать, что между нами есть что-то, что может разрушить.
Я не клюю на удочку.
— Фасад.
Любой, кто смотрит прямо сейчас, сможет увидеть, что это совершенно чуждо для нас. Кондуктор будет готов. Полное дерьмо. Сейчас нас никто не видит, и никто на этой вечеринке не дает понять, чем мы занимаемся.
Натан издает глубокий звук и приближается на несколько дюймов, свободной рукой беря мое бедро. Он прижимает меня к стене и опускает голову мне на шею. Его дыхание царапает мою кожу, и он шепчет:
— Тебе просто придется притвориться, что в этом нет ничего нового.
Я задерживаю дыхание, когда его мягкие, теплые губы прижимаются к моей шее. По моей коже пробежали мурашки.
— Представь, что я целовал тебя здесь уже тысячу раз. — Его руки отрываются от моих бедер, поднимаются вверх по бокам и приземляются по обе стороны моей челюсти. Он наклоняет мою голову и перемещается к другой стороне моего горла. — Представь, что я наметил каждый дюйм твоего тела, как свои пять пальцев. — Его рука скользит по моей спине и падает чуть выше моего зада. — Представь, что я знаю, что у тебя вот здесь двухдюймовая родинка. — Реальность сталкивается с фантазией, потому что у меня есть родимое пятно. Я на грани срыва, вспоминая, что он видел меня голой, но он быстро движется дальше.
Его губы теряют контакт, и он берет мои локоны между пальцами, поднося их к носу, чтобы вдохнуть.
— Представь, что это я мыл тебе волосы этим кокосовым шампунем перед тем, как мы пришли сюда сегодня вечером.
Боже мой. Я больше не могу ни дышать, ни глотать, ни думать, ни двигаться, ни жить. Моя душа достигла нирваны, и я не вернусь. Натан подавляющий. Он мощный и все же он такой нежный. Как мне потребовалось так много времени, чтобы испытать эту его сторону? И если он действительно притворяется, его актерское мастерство находится на следующем уровне.
— Притворись, — говорит он хрипловатым тоном, достаточно тихо, чтобы только я могла слышать, проводя большим пальцем по моей нижней губе. — Я не в настроении для тебя, и все, что ты хочешь сейчас, это чтобы я поцеловал тебя. — Он опускает голову, так что его губы едва касаются моих. Я болею за него. Умираю, чтобы его рот приземлился на мой и ПОКОНЧИЛ С НИМ. Я закрываю глаза, приоткрываю губы и чувствую, как он едва касается моих, когда он указывает:
— Ты больше не хихикаешь.
Я делаю глубокий вдох и шепчу: