Да, Терье был для меня интересным собеседником. И всегда в наших отношениях он пытался предложить такой вариант сотрудничества, который бы принёс реальную практическую выгоду для нашего треста. Вот и семинар руководителей он мог бы провести у себя в Лонгиербюене, однако мы вместе решили, что и для них, и для нас будет интересно организовать заседания в российских посёлках.
Следующий семинар они провели на Пирамиде, а потом ещё один в Баренцбурге. Мне пришлось побеспокоится о выделении помещения (организовали всё в баре), экрана для использования проекционной техники, ну и пришлось переводить некоторые приветственные выступления Александра Васильевича и Терье. Устраивали, конечно, и банкеты, и выступления наших артистов. Семинары давали нам чистый доход по двадцать тысяч крон за каждый.
Праздник седьмого ноября отмечали в Баренцбурге под эгидой фестиваля самодеятельного творчества, ни словом не упоминая Октябрьскую революцию. С этого момента начало портиться настроение. А тут сообщили, что один из сотрудников рудника Соснин, занимавшийся хозяйственными вопросами, отправил себе домой семнадцать юшаров с товарами, украденными на руднике. Три из них арестовали в Одессе. По телевизору сообщили о глухом мальчике, которому никто не может выделить средства на приобретение слухового аппарата. Раньше так вопрос никогда не ставился. В Лонгиербюен кому-то мы продали свинью за наличный расчёт. Я предлагал это сделать по безналичному расчёту, но сделали, как хотели. Теперь некоторые думают, что я получил взятку за это.
Александр Васильевич в день моего рождения дал мне триста крон, сказав, что я их заработал, но не сообщил, где и как. Конечно, получить валюту было приятно, однако я привык делать это официально, ставя свою подпись в ведомости и зная, за что мне платят. А получение наличными без росписи вызывает всегда сомнение, столько ли ты получаешь, сколько тебе положено, и твои ли это деньги вообще. Начинают говорить о том, что эти принципы не имеют теперь значения. Важно, что тебе платят и всё. Я с этим не могу согласиться. Грустно оттого, что падают в цене честность и порядочность.
День рождения отмечал в компании Александра Васильевича и Тамилы Бекировны. Всё было хорошо, но съедала печаль по уходящим временам. Шеф подарил часы, хоть и простенькие, но, наверное, купленные за кроны.
Двадцать восьмого ноября ночью наблюдал яркое полярное сияние.
Мороз был около двадцати градусов и без ветра.
Сегодня православное Рождество. Объявили это государственным праздником. И хоть несколько человек мне сказали сегодня фразу «С праздником!», но праздника у нас нет. Три дня подряд не работаем. Телевидение всё время вещает о рождении Христа, словно все посходили с ума. Ельцин всю жизнь возглавлял коммунистов, не верящих в бога, а теперь посещает церковь, объявляет религиозные праздники государственными. Поразительная беспардонность. Кто поверит, что он стал на самом деле верующим человеком? Да никто. Повернись события иначе, и он снова станет первым атеистом. Ну, есть и были у нас настоящие верующие. Так пусть и отмечают свои праздники, как это было веками. Причём же здесь государство?
Александр Васильевич летал четвёртого ноября в Лонгиербюен и привёз технику, которую мы заказывали с ним по каталогу Питера Юстенсена месяц назад. А перед Новым годом я заменил кинескоп у своего телевизора, заплатив за замену сорок пять рублей и за новый кинескоп владельцу — сто тридцать рублей. Но зато у меня теперь отлично работает телевизор и есть прекрасная звуковая и видео аппаратура.
К Новому году получил со склада промышленные товары на сумму 1236 рублей. Правда, по моим беглым подсчётам эти товары стоят несколько меньше. Однако привезли мне их по команде директора на машине со склада тайно, чтоб никто не увидел, и спорить тут о ценах не станешь. Я полагал, что получу, как все, из магазина. Но дело в том, что всем в магазине давали по одной-две вещицы, а начальники и я, как преподаватель дочки директора, получили товары на значительные суммы. Руководители брали на четыре-пять тысяч.
Даже не представляю, сколько брал в таком случае сам директор. Вот тебе и демократия, за которую боролись на митингах. Откуда она здесь возьмётся?