Тогда-то я и понял, что Александр Леонидович сам тоже собирается укатить в Осло, а потому и политика его в переговорах с норвежцами была всегда как бы на их стороне. Портить с ними отношение ему не стоило. Так всё и произошло. Наталья Юрьевна прочно закрепилась в столице Норвегии, сумела решить вопрос с гражданством, квартирой, нужными фирмами. И когда в трест «Арктикуголь» пришёл генеральным директором Цивка, то выезд Соколова был уже делом времени, а не принципа.
Роль Натальи Юрьевны в этом вопросе, на мой взгляд не очень посвящённого человека, была огромной.
Да, время в Баренцбурге не стояло на месте. Спорткомплекс и мой любимый бассейн продолжают работать, но сауна в нём для посетителей уже стоит определённых денег, как и некоторые другие услуги, которые в первое время по старой советской традиции предоставлялись всем бесплатно.
Осуществить первоначальный проект с полётами туристов на северный полюс, сделать так, чтобы наши гостиницы всегда были полны посетителей и вообще расширить деятельность туризма настолько, чтобы сюда приезжали даже туристы из России, так и не удалось.
Мой шеф Александр Васильевич уехал, а меня поставили на его место, сэкономив на зарплате, так как мне не требовался переводчик, и всю документацию я продолжал вести сам. Одновременно я руководил туризмом, отвечал за почтовый пункт, обеспечивал снабжение и решение других проблем швейной фабрики.
Штаты управленческие сокращались повсюду и у нас тоже. В Лонгиербюене закрыли представительство «Аэрофлота», отдали норвежцам арендуемую трестом квартиру, вывезли в Москву наши автомобили из Лонгиербюена и из Баренцбурга, не предложив ничего взамен, как только ходить пешком и в снег, и в холод. Не знаю, как бы я работал, не имей в норвежском посёлке многих замечательных друзей, всегда откликающихся на мои просьбы даже сегодня.
Почему я перестал работать в тресте «Арктикуголь», что произошло, когда я приехал последним летом, когда снова стал писать дневник, об этом рассказ во второй части моих записок.
2004 ГОД
Задолго до начала экспедиции начинается её подготовка. Чуть ли не за полгода просчитывается стоимость и потому её маршрут. На Шпицберген можно попасть разными способами. Есть дешёвые, а есть подороже. Нам нужно самый дешёвый, поскольку денег на науку сегодня отпускается столько, что едва хватает на самые маленькие работы. Вот и расчёты делаются не по принципу, что важно выполнить для науки в первую очередь, а исходя из отпускаемых средств, то есть вычисляется, что можно сделать на те скудные средства, которые дают. Тем определяется и маршрут проезда.
Дешевле, конечно, сесть в Мурманске на судно и за двое с половиной суток прибыть непосредственно в российский посёлок Баренцбург. Погода летняя обычно позволяет. Океан хоть и Ледовитый, но летом относительно тихий.
Можно, разумеется, и в июле попасть в штормовую обстановку, да не так часто, как зимой. Стало быть, хорошо бы отправляться судном. Да вот беда, никаких регулярных рейсов со Шпицбергеном у России нет.
А как бывало прекрасно попутешествовать на небольших пассажирских судах, названных в честь знаменитых русских поэтов, «Борис Пастернак» или «Анна Ахматова». Пусть они не столь комфортабельны, как знаменитый океанский лайнер «Максим Горький», отданный Россией в эксплуатацию туристической фирме Германии, но все неудобства забываются, когда выходишь на открытую палубу и лицом к лицу встречаешься с безбрежным, могучим, глубоко дышащим полногрудыми волнами океаном, у которого ни конца не видно, ни края.
Ваше судёнышко большое только для вас, а для океана — скорлупа яичная. Кажется, дунет он сильным ветром — и нет вас, как не бывало. Всякое может случиться. Но вы думаете о другом. Чуть в стороне слева и несколько позади в небе застыло солнце, а впереди справа на огромном расстоянии от вас повисла туча, от которой свисает до самого моря синеватый в солнечных лучах шлейф. Да это же дождь. Точнее самая настоящая гроза, поскольку неожиданно от тучи к морю срываются едва заметные молнии, и слышится далёкий гром. Да и, естественно, гроза мчится на то самое судёнышко, что приютило вас на некоторое время пути. Вот уже ветерок задул, волны поднимаются круче, сворачиваясь белыми барашками, солнце само утонуло в мареве, а по палубе захлестали струи дождя вперемешку с брызгами волн, разбиваемых носом корабля.