Однажды почти в том же месте на мель села яхта не то французов, не то англичан. Владелец яхты заметил небольшую течь и, перепугавшись, что потонет, обратился за помощью к норвежцам. Те сразу прислали вертолёт и сняли с борта неудавшихся путешественников, а к яхте пошёл небольшой кораблик, возивший туристов разных компаний. Он спокойно отбуксировал слегка лишь повреждённую яхту в Лонгиербюен, а владелец этого судна, он же капитан, хвастался потом в разговоре со мной, что выставил такой счёт за буксировку, что хозяину яхты скорее всего придётся её продать, чтобы рассчитаться за глупость, которую совершил покинув яхту до прибытия буксировщика. Лучше было, оказывается, оставаться на месте, тем более что серьёзной опасности не было.
То как-то вёл я буксир чуть ли не в середине лета, когда льды в море давно, казалось бы, растаяли, но в этот раз их принесло откуда-то с севера и они заполонили собой почти всё пространство Исфьорда, по которому мы всегда ходили в Лонгиербюен. Другого-то ходу нет. Но льдинки небольшие и не плотной массой, а вразброс, так что я спокойно вёл буксир, обходя время от времени встречавшиеся кусочки бывших ледовых полей или даже ледников. Старик спустился в кубрик, а рядом со мной на высоком стульчике сидела его жена.
По-моему, я впервые видел её на капитанском мостике. Но дело не в этом, хотя, как любят говорить, женщина на корабле к несчастью. Тут это суеверие вполне уместно вспомнить.
Волны в море почти не было, видимость прекрасная, так что приборы и не нужны. Я вёл буксир по ориентирам. Тут вижу: льдин впереди стало чуть больше. Сгруппировались они как-то. И одна льдина длинная и широковатая прямо по курсу. Можно было, конечно, её обойти, времени было достаточно, однако пришлось бы сильно отворачивать в сторону и тем самым терять время, а я привык добираться до Лонгиербюена ровно за три часа. Тут у меня срабатывала профессиональная гордость: нравилось вести буксир так, чтобы след за кормой тянулся ровной стрункой, значит, правильно иду, без виляния, и приходить в Норвежский посёлок за три часа, не более, что говорит о правильности взятого курса, то есть без ухода слишком в море или к берегу, что неизменно привело бы к удлинению маршрута.
Вот и в этот раз мне не хотелось отворачивать в сторону, решив, что в августе льдины уже тонкие, а буксир наш хоть и маленький, но ледового исполнения, так что льдинку перережет, как нечего делать. Так я думал, направляя нос буксира строго на центральную часть льдины, которая, как я видел, была самой узкой. Мне в этом случае сбавить бы ход для начала, но я этого никогда прежде не делал, и потому такая мысль даже не возникла. Жена старика неожиданно перепугалась при виде надвигающейся на нас льдины, о чём она не преминула мне взволнованно сообщить. Я же успокаивал её, и в этот момент нос буксира мощно ударился об лёд и неожиданно полез вверх.
Сидевшая рядом со мной жена старика, мгновенно слетела со своего стула, кинулась почему-то вниз в кубрик и в страхе упала на кровать лицом вниз. Я этого, разумеется, не видел, мне потом рассказали. Между тем, всё произошло на удивление быстро. Я не успел даже испугаться и продолжал крепко держать штурвал, когда льдина под тяжестью буксира крякнула и раскололась надвое.
Когда старик взлетел на мостик, буксир уже спокойно продолжал путь, и на вопрос старика, что случилось, я невозмутимо пояснил, что просто перерезали только что небольшую льдину.
Капитан осмотрелся и, вот что удивительно, не стал ни ругаться, ни волноваться, хотя, конечно, не мог, сидя внизу, спокойно воспринять неожиданный толчок, от которого некоторые пассажиры попадали, а только заметил, что нужно было мне всё же при виде приближения такой ситуации позвать его на всякий случай. Поговорив ещё немного, старик, смеясь, обратил внимание на то, что нет худа без добра — скорость буксира явно возросла. Я удивился, почему бы так, и старик пояснил:
— Мы уж почти три месяца ходим. Борода на днище наросла такая, что стала мешать ходу. Льдина, расколовшись, всю её как ножом срезала с обеих стоон. Края-то острые. То-то теперь бегать будем. И работы нам поубавилось.
Самим чистить не надо.
Другая история у меня приключилась с Виталиком, который сменил уехавшего на материк старика. И опять дело было летом, и опять связано со льдами. Но в этот раз мы возвращались к себе в Баренцбург из Лонгиербюена.
Широкий Исфьорд был чист, но мы знали, что проблемы нас могут ожидать на подходе к нашему посёлку. И точно: ещё издали, не дойдя до мыса Хеер, на котором расположена вертолётная площадка, а стало быть, начинается уже Баренцбург, мы заметили белую полосу льда. Подойдя ближе, несколько успокоились, так как льдины не были спрессованы, и между ними наш буксир легко проходил, расталкивая носом наиболее нахальные ледяные пластины, которые стучались о борт и затем с шипением относились назад, тесно притираясь к борту.