С тем же Виталиком у меня произошёл другой весьма неприятный случай на «Гурееве». Это было его последнее путешествие в качестве капитана в норвежский Лонгиербюен. Через несколько дней он должен был уезжать на материк по окончании контракта. Заканчивался ноябрь. Началась полярная ночь, когда ни одной минуты или секунды просвета в небе нет круглые сутки. В норвежском посёлке я, как всегда, был занят своими делами и по обыкновению на буксире появился за несколько минут до назначенного мною времени отхода.
Перебравшись с причала на борт судна, первое, что я услышал, это взволнованный и обрадованный в то же время голос одной из наших пассажирок:
— Ой, слава богу, Евгений Николаевич, что вы здесь.
— А что такое? — спрашиваю.
— Да наша команда буксира устроила с норвежцами проводы капитана, и он теперь, кажется, совершенно не сможет вести буксир. Мы очень боимся.
Я успокоил женщину и поднялся на мостик. Виталик уже дал команду Андрюхе отдавать концы. Буксир отвалил от причала, развернулся и пошёл на выход из Адвентфьорда. Я прекрасно знал, что надо идти резко вправо, чтобы обойти косу, на которой расположен угольный причал норвежской компании Стуре Ношке. Однако вижу, что Виталик направляет буксир прямо на огни этого самого причала. Спокойно говорю:
— Виталик, может, лучше я поведу?
К счастью, комплексом пьяной гордости товарищ мой не страдал и ответил с готовностью:
— Да, правда, лучше, а то я что-то не совсем в форме.
Так я и вёл буксир ночью до самого Баренцбурга по радару и компасу, расходясь со встречными кораблями строго левыми бортами, навстречу начавшемуся ледяному по-настоящему зимнему ветру. Только при подходе к самому причалу Баренцбурга мы подняли спавшего капитана. Причаливанием и отходом от причала я никогда не занимался. Это и другая ответственность, да и мне всегда нужно было готовиться к выходу, собирать вещи.
Несмотря на усилившуюся вьюгу, буксиру удалось пришвартоваться и высадить пассажиров, но затем ему нужно было перейти на другой причал для стоянки. Вот там Виталик не сумел уже справиться со своим состоянием и с сильным ветром, ударил буксир о причал, повредив борт. Иными словами, последний выход капитана оказался скандальным, а могло быть и хуже, не окажись в этот день, точнее ночь, на борту такой любитель морских приключений как я, который никогда не позволял себе становиться за штурвал в нетрезвом виде. Но всё это было давно. А в этот раз…
По моему настоянию при подходе к Баренцбургу недалеко от двух гор, которые мы называли «Груди Венеры» за их одинаковые правильные формы, напоминающие женскую грудь, позвонили диспетчеру, предупредив о прибытии, так что нас встретили машиной и отвезли в научный центр.
Разумеется, здесь нужны мои пояснения. Научный центр в Баренцбурге ничуть не напоминает собой, скажем, сибирский научный городок, поскольку уж очень мал в сравнении с такими центрами. Но всё же в небольшом шахтёрском городке эти несколько обособлено стоящих двухэтажных кирпичных зданий, в которых в основном в летнее время селятся экспедиции из Москвы, Санкт Петербурга и Кольского полуострова, представляются действительно своеобразным центром. Однако крупных научных работ, которые бы взволновали, если не весь мир, то хотя бы научную общественность России, здесь давно не проводят. Спокойно и планомерно проводят свои регулярные замеры гидрометеорологи, кое-какими данными обеспечивают учёных материка геофизики, систематические наблюдения за состоянием земной коры ведут сейсмологи, изредка откликаясь на просьбы руководства треста «Арктикуголь» определить причины очередного горного удара, повлёкшего за собой несчастный случай в шахте. Дольше всех работают экспедиции гляциологов, геологов и археологов.
Но только открытия геологов и археологов заставляют порой учащённо биться сердца общественности. Первые поражали сообщениями о наличии в недрах архипелага газа и нефти и потенциальных возможностях добычи этих ценных минералов. Вторые будоражат воображение известиями о том, что раньше других вышли когда-то на берега неизвестного тогда архипелага и проводили на нём как летние сезоны, так и длинные полярные ночи, русские поморы.