Однако возможностей для проведения крупномасштабных научных работ здесь столько, что хватило бы не на один Сибирский академгородок.
Возможностей не в смысле технического оснащения, которого здесь почти нет, а в смысле уникальности месторасположения, его ценности для всех отраслей наук.
Строился центр явно с перспективой дальнейшего расширения, но период десятилетней стагнации перестройки привёл почти в полному умиранию науки. Это было заметно не только по тому, что многие экспедиции перестали ездить из-за отсутствия средств, но и при посещении самого центра в Баренцбурге.
Я впервые приехал в составе экспедиции археологов несколько лет назад. Когда вошёл в здание Кольского научного центра, предоставляющего помещения археологам, то с первой же минуты поразила меня гнетущая обстановка нищеты. Мрачный полутёмный коридор, обшарпанные стены, какая-то общая неуютность из глубины которой вырисовалась фигура старика с длинной седой бородой. Это был мой давний знакомый, патриарх центра Евгений Максимович Петухов. Он радостно приветствует приехавших и отдаёт нас в ра помещенияи своей супруги, которая столь же неспешно, как и её муж, шаркая ногами, препровождает меня в комнату на первом этаже, где, в принципе, не так уж и плохо, так как есть кровать, столик и пара стульев, но при этом ошарашивает сообщением, что в туалете слив не работает, но волноваться не стоит, так как она принесёт сейчас ночной горшок для отправления естественных нужд.
Известие о ночном горшке, с которым я имел дело лишь в самом раннем детстве, меня привело в шок. Тут же пошёл в соседнее здание к геологам, которые, к счастью, узнав о моей беде, предложили одну из своих комнат, где всё работало нормально: был душ и работал слив в туалете. Потом я пытался выяснить в тресте, почему в здании учёных не работают туалеты. Выяснилось, что у учёных нет денег на замену трубопроводов. К счастью, через год кое-какие деньги появились, наука начала потихоньку оживать, приехали строители и заменили трубопроводы, при вели в порядок здание, в котором стало очень даже прилично при сопоставлении с тем, что было, но не с тем, что хотелось бы видеть у нас, глядя на соседей норвежцев.
В доме нас не встречали, поскольку была ещё глубокая ночь. Но меня это всё же удивило. Когда я работал в тресте, то помню, что приезжавших обязательно встречали в гостинице, давали ключи от номеров, в которых всё было приготовлено, то есть постель, полотенца, мыло и т. д. Здесь так получилось, что Старков вошёл первым, посмотрел, в открытые двери и сам устроил нас, предложив нам с Михайловым поселиться в пятом номере, а Виктору с Андреем в комнате сейсмологов, где стоит их аппаратура.
В нашем номере стоит деревянная кровать и диван. Но постелей нет.
Старков говорит, что разберёмся со всем завтра, а пока ложиться, как есть.
Меня такой вариант не очень устраивает. Поднимаюсь наверх и вижу комнаты с ключами в дверях. Открываю одну комнату и вижу, что там лежат приготовленные постели. Беру их и несу к себе. Становится понятным, что нам всё приготовили, но не в тех комнатах, что сказал Старков. Ему-то проще: его номер, постоянно закреплён за ним, так что там всё было готово к его приезду. А разбираться с нашими комнатами он не стал, поскольку не с кем было решать вопросы. Ну да мы разобрались сами и спали с нормальными удобствами. У Виктора и Андрея дела обстояли несколько хуже. Они легли спокойно по походному, но при этом Виктору не понравилось, что в комнате светятся огни включенных компьютеров. Он по-простецки взял и отключил их, ни мало не задумавшись, для чего они работают. А это была круглосуточно работающая запись сейсмологов. Утром, узнав об этом, отвечавший за рабочее состояние аппаратуры Саша, пришёл в ужас и немедленно включил снова аппаратуру, но неизвестно, как это ещё отразится, когда узнают сами сейсмологи (Саша им помогает в их отсутствие).
Утром пока мы ещё спали, Старков сбегал в управление треста и получил карточки на питание. Система для нас новая. Раньше просто ходили в столовую, ели, что хотели, а потом с института удерживали стоимость питания по общим нормативам на человека. Теперь всё изменилось. На каждой индивидуальной карточке определена сумма в три с половиной тысячи рублей на месяц. В столовой мы должны питаться с учётом этой суммы. Но мы пока не можем сказать много это или мало. Посмотрим по первым дням.
В этот день погода была дождливой, но зонтик я ещё не достал и слегка мок под моросью по пути в столовую. Завтрак обошёлся всего в двадцать два рубля. Обедать вообще не ходили. Вечером устроили приём по случаю прибытия. Это традиция. Позвали Роскуляка Сашу, геологов, начальника метеорологов, которого тоже зовут Александр. Кстати, он пока отвечает за хозяйство в доме Кольского научного центра, коротко КНЦ, так что размещение нас по комнатам — его прерогатива. Он пришёл со своей супругой, принёс что-то выпить и морскую капусту, которую лично я очень обожаю. Сидели допоздна, а некоторые, такие как Роскуляк и Витя, болтая и играя на гитаре почти до утра. Саша как обычно исполнил свою любимую песню про каракатицу.