Вот он решил перебраться в другую комнату. Нет проблем, раз она свободна. Однако в ней надо навести порядок, то есть элементарно протереть пол влажной тряпкой и стереть пыль с подоконника. Работа такая выше достоинства бывшего аппаратного работника. Он просит Валентину, которая вообще-то работник гидрометеостанции, а у нас подрабатывает в должности горничной, убрать у него в комнате, предложив заплатить за работу. Она соглашается и убирает. У меня тоже есть деньги, но мне кажется неудобным просить девушку делать то, что я могу сам легко выполнить самостоятельно.
Когда Михайлов забрал свои вещи, я взял швабру, тряпку и навёл чистоту у себя в комнате, попутно ругая про себя ушедшего товарища, оставившего за собой кожуру апельсинов, которую он почему-то не бросал в мусорную корзину, а засовывал в письменный стол. Вот тебе и интеллигент, любящий чистоту, наводимую чужими руками. Убирал бы сам, знал бы, куда выбрасывать остатки еды.
То ли проявляя супер интеллигентность, то ли действительно боясь испортить себе желудок общепитом, но в столовую Михайлов стразу отказался ходить, заявив, что будет питаться тем, что привёз с собой, и продуктами, которые можно будет покупать в буфете. Я тоже считаю, что лучше было бы самим готовить пищу, учитывая то, что кухня в нашем доме весьма приличная. В ней даже тараканов нет, которых мы видим в огромном количестве в столовой. Но Старков говорит, что питание в столовой стало, по его мнению, лучше, чем в прошлом году, а потому нет смысла тратить время на приготовление пищи. С последним тезисом я не могу не согласиться, поскольку лично у меня работы очень много. Материала для перевода полно, потому тратить время на кухню, конечно, жалко, если можно поесть в столовой, хотя питание там оставляет желать много лучшего.
Вечером после ужина поработал на компьютере, а потом, что уже становится привычным, Старков позвал к себе. Беру чашку и садимся пить чай, обсуждая различные проблемы. У Старкова комната почти такая же, как у меня, но окно смотрит на фьорд, что замечательно. Я люблю подходить сразу к подоконнику и в любое время обращать мой взгляд на воду фьорда. Всё хочется увидеть белух.
Да, белухи. Любопытнейшие существа. В прошлом году мы наблюдали в нашем фьорде целое нашествие этих маленьких белых китов. Именно так они называются на английском языке. Тогда буквально вся поверхность фьорда кипела от появления то ли белых барашков волн, то ли спин белых китов и маленьких фонтанчиков над головами. Издали, правда, фонтанчики не видны. Но я хорошо помню, как несколько лет назад оказался на причале именно в тот момент, когда появились белухи. То была фантастическая картина.
Прямо передо мной почти у самых ног из воды вырвалось огромное гладкое, белое, будто выточенное из цельной заготовки, тело. Но оно не вырвалось над водой подобно тому, как это делают дельфины. Оно вышло из глубины, возвысившись над водой лишь наполовину, но, разумеется, по дуге. Из передней части головы с шумом вырвался фонтан, точнее струйки воды, и голова тотчас погрузилась в волну, увлекая за собой всё мощное тело. Само по себе это было изумительное зрелище, но ещё поразительнее было то, что белуха шла не одна. Параллельно с нею, то есть с той, что скрылась буквально у меня под ногами, строго в ряд появились и исчезли из виду ещё несколько могучих животных с такими же выдыхами струек воды из передней части головы. За только что ушедшими под воду появились другие точно таким же стройным рядом.
Затем ещё ряд и ещё, ещё, ещё. Они шли и шли рядами друг за другом, взрываясь передо мной шумными фонтанчиками, скрываясь под воду и вновь появляясь из неё уже дальше от меня.
Кто командовал этим послушным отрядом? Кто вёл полки? Кто выстраивал шеренги для атаки? Ведь они не просто плыли в своё удовольствие. Они гнали треску. Это был охотничий загон. Косяки трески попали в капкан, зайдя в наш фьорд. А привели их сюда белухи, подчиняясь общему порядку, выработанному тысячелетиями. Нарушь кто-то из них строй и появится в атакующей линии брешь, и косяк вырвется на свободу в открытый океан, и тогда снова погоня, снова поиск нового фьорда. А тут пища почти в желудке. Ещё немного и треска поймёт, что дальше пути нет, поскольку фьорд не бесконечен, это капкан, из которого нет выхода. И тогда начнётся кульминация пиршества.
Убегающая треска вынуждена будет повернуть навстречу своей смерти, чтобы избежать её. И кому-то это удастся. А белухи тоже повернут назад, и снова стройными рядами огромные тела будут выпрыгивать на секунды из воды, чтобы вдохнуть немного воздуха и погрузиться в морскую зелень в погоне за новой добычей. Инстинкт или сознание? Кто знает точные ответы на эти вопросы? Я нет. Но наблюдать этот продуманный природой порядок удивительно.