На Валентину эта её первая поездка в столицу Норвегии произвела огромное впечатление. Она, конечно, была счастлива. Позже Коре устраивал выезды всех работниц фабрики в Лонгиербюен, где снимал для всех номера в шикарной гостинице на одни сутки с тем, чтобы пригласить гостей в ресторан на обед и показать норвежский посёлок. Этим Коре выражал благодарность нашим сотрудницам фабрики, которые ничего, кроме небольшой зарплаты в российских рублях, за свою работу не получали. И всякий раз при этом я выступал не только в качестве переводчика, без которого никто не мог бы обойтись, но и в качестве организатора по российской стороне, убеждая руководство в том, что действия Коре не принесут ничего плохого, а только пользу. Так что, выражая благодарность Коре за его щедрость, девочки не забывали и о моём участии в их судьбе. Вот почему на фабрике всегда любили моё появление, связанное либо с доставкой нового товара, либо с сообщением каких-то приятных новостей.
В эту нашу встречу Валентина с грустью рассказала о том, что все традиции путешествий в Лонгиербюен давно ушли в прошлое. После того, как Коре продал фабрику тресту «Арктикуголь», всё изменилось в худшую сторону, поскольку платить за работу больше, чем раньше, не стали, а заказы от норвежских торговых фирм поступают всё меньше и меньше. Теперь фабрика специализируется на изготовлении рабочих костюмов для шахтёров. Когда-то во время проведения зимних олимпийских игр в норвежском городе Лилихамере можно было с гордостью говорить о том, что многие норвежские дети приезжали смотреть соревнования, в одеждах, изготовленных в Баренцбурге. Теперь можно заметить, что вместо прежних добротных дублёнок, которые раньше были об заметитьыми для шахтёров, им стали выдавать куртки значительно скромнее по качеству материала, но изготовленные здесь же на месте, на своей фабрике.
Иная несколько гордость.
Коре покончил со швейным бизнесом, уйдя, как говорил мне, на заслуженный отдых — ему уже около семидесяти лет. В этом году мы со Старковым в июне были на семинаре в Тромсё, и там я неожиданно узнал о том, что Коре теперь опять живёт в этом северном норвежском городе, откуда некогда переехал в столицу с молодой русской женой. Оказавшись вновь холостяком, он продал свой замечательный дом в Осло, снова купил транспортное судно, и, узнав о моём предстоящем приезде в Тромсё, хотел встретиться, но в день нашего прибытия вынужден был по делам бизнеса отправиться в плавание на своём новом судне, потому ограничился передачей привета.
Когда мы вышли с фабрики и направились вниз к столовой, то опять раздался радостный возглас женщины: Кого я вижу?! И снова объятия. Это была Лариса из спорткомплекса. Понятное дело — мы с нею тоже много лет занимались проведением спортивных состязаний вместе с норвежцами. Я организовывал все поездки наших спортсменов в Лонгиербюен и приёмы норвежских любителей спорта у нас в Баренцбурге. Михайлов скромно стоял в сторонке, пока Лариса торопливо спрашивала, надолго ли я и когда приду в бассейн плавать.
Раньше Лариса была чуть постройней и поэнергичнее. То было время, когда в нашем дворце спорта работали спортивные секции не только на бумаге, но и на самом деле. Женщины увлекались модным занятием — улучшением своих фигур. Для них были определены строго определённые часы, как и для других секций: настольного тенниса, бадминтона, волейбола, футбола, шахмат, тяжёлой атлетики и, что особенно важно, плавание для детей. Вот этим занималась в то время Лариса. Строгая в меру, с зычным голосом, без которого трудно было бы управиться с малышнёй, Лариса пользовалась успехом и умело обучала ребятишек азам плавания.
Бассейн, надо сказать, в Баренцбурге чудесный. Строился он вместо некогда сгоревшего деревянного спортзала и строился, видимо, с любовью. Стены помещения бассейна выложены плиткой. При этом с той стороны, где установлены тумбы для ныряльщиков, на стене мозаикой выложены бегущие олени, а с противоположной стороны взору пловцов предстают дельфины, красиво изображённые под зимним садом.
Приводя туристов или делегации в спорткомплекс, я всегда с гордостью рассказывал о том, что бассейн по размеру двадцать пять метров в длину и десять в ширину, то есть наполовину олимпийский, а вода поступает сюда прямо из фьорда, но подогревается до двадцати пяти градусов. Если мы приходили в бассейн в так называемые часы пик, то шуму и веселья там было предостаточно, благодаря ребятне постарше, носившейся вокруг взрослого бассейна, и малышам с не меньшей радостью резвившимся в специальном детском бассейне, тоже немалого размера, но, разумеется, помельче.