Зашли с Полом в столовую. Посмотрели, как производится расчёт за питание с помощью карточек. Всё очень просто: два-три блюда на подносе, с которым проходишь к кассе. Миновать её невозможно, и кассирша быстро подсчитав стоимость содержимого подноса, берёт карточку посетителя, спрашивает у её хозяина номер, хотя он написан на карточке, но чтобы его увидеть надо наклонить пониже голову, а это не хочется делать. Затем с карточки автоматически снимается вычисленная сумма.
Понятно, что почти каждый старается брать пищу экономно, поскольку остающиеся от питания деньги можно использовать также на покупку продуктов питания в буфете, где порой бывают сыр, колбаса, кофе, консервы, отсутствующие в столовой, и на покупку промышленных товаров в магазине, где хоть и не ломятся полки от нужных людям вещей, но, как говорится, на безрыбье и рак рыба, так что покупают, что видят.
Из столовой зашли в клуб, где заведующий развлекательной частью жизни жителей рудника тоже выражал своё недовольство новыми порядками, низкой зарплатой и т. д. Анатолий Николаевич раньше работал на Пирамиде и прекрасно меня помнил. Сказал, что я очень известен в Баренцбурге и как писатель, и как фотограф, поскольку все имеют мои открытки и читали мои книги.
Да, с Анатолием Ивановичем мы были знакомы давно. Но тогда, как он верно сказал, всё было по-другому. Это было время, когда мы ещё чувствовали себя на Шпицбергене как в Советском Союзе. Союза уже фактически не было, но директора рудников имели обыкновение говорить, что не допустят развала в наших посёлках, что по-прежнему все здесь равны, хоть кто-то с Украины, кто-то из России, а иные из других бывших республик. И больше всего это было заметно в клубной работе. Художественная самодеятельность несколько лет продолжала жить, как при советской власти. Проводились конкурсы между коллективами рудников и разных подразделений.
Баренцбург отличался певцами, а Пирамида — танцорами, которые были замечательными именно благодаря Анатолию Ивановичу, игравшему на баяне, и его жене, прекрасно ставившей танцы. Фестивали и конкурсы увлекали почти всех. Желающие выступить на сцене находились легко. Соревновались хоры, солисты, чтецы, ставились юмористические сценки. За популярность у зрителей, которых набивалось всегда полный зал на пятьсот мест, боролись эстрадный оркестр и оркестр народных инструментов, фольклорный ансамбль и отдельные исполнители. Художники выступали со своим искусством, прекрасно расписывая декорации, создавая огромные живописные панно.
И я тогда подключился к самодеятельности в качестве ведущего концертных программ. Сценический опыт у меня большой — почитай всю жизнь провёл на сцене, с восьмилетнего возраста начав читать стихи, играя на балалайке и мандолине в оркестре народных инструментов, затем увлёкся театральной жизнью в доме пионеров и много лет не изменял ей, став актёром народного театра городского дома учителя. Даже выезжая в длительные зарубежные командировки, всегда занимался художественной самодеятельностью, готовил программы концертов, проводил литературные вечера. Так что и здесь охотно вступил в общество любителей дарить людям радость с подмостков сцены. За это никто не платил денег, но всем хотелось проявить себя, получая в награду свою долю аплодисментов и благодарность друзей, похлопывающих дружески по плечу со словами: «Видел, видел вас. Спасибо, порадовали».
Как и в любом большом коллективе, появлялись у нас свои звёзды. Сиял всегда мастерством исполнения, удалью и буйным весельем танцевальный ансамбль посёлка Пирамида. Их в Баренцбурге принимали, как говорится, на ура.
А в самом Баренцбурге много лет буквально не сходили со сцены исполнители народных песен Галина Мирошникова и Анатолий Фоменко, замечательно передавала характер цыганских песен Тамара Михайличенко, позже появилась и сразу стала бороться за звёздное положение среди солисток Тамара Фуренкова.
Русские народные песни в их исполнении нравились не только жителям российских посёлков, но и иностранным гостям.
После одного из концертов мне как-то позвонили из Лонгиербюена с приглашением небольшой концертной группы в составе четырёх человек для выступления в Бергене перед участниками научного семинара. В первую очередь имелась в виду Тамара Михайличенко с её цыганскими романсами.
Интерес к ней мне был очень понятен. Мне тоже нравились выступления этой очень эмоциональной девушки. Как-то мы выступали с концертом в Лонгиербюене перед норвежскими туристами в знаменитом ресторане Хольма, куда он пригласил нас, чтобы порадовать своих гостей русской культурной программой. Я вёл концерт, и в числе выступавших была Тамара. Она так очаровала зрителей своим голосом и искренностью выражения чувств, что когда она в цыганском платье с бубном в руках пошла по залу среди столиков, поводя плечами в такт музыке, и легко покачивая бёдрами, со всех сторон в бубен посыпались деньги.