Разумеется, у каждого коллектива были свои собственные номера, но одну песню мы должны были исполнить объединённым хором. И вот тут, во время совместной репетиции произошёл смешной эпизод, который оказался первой неожиданностью для моего друга Питера, не знавшего ещё русских характеров и обычаев.
Репетицию проводили в концертном зале Хьюсета. Это старинное здание ещё довоенной постройки, одно из первых зданий посёлка, в котором некогда была резиденция губернатора, а теперь расположились популярный ресторан Хольма, кафе, пивной бар и киноконцертный зал. На сцене стоят участники норвежского хора. Наши певцы Баренцбурга и Пирамиды выстроились у подмостков. Руководитель объединённого хора, кажется звали её Элизабет, не помню теперь точно, энергично объясняет что-то своим подопечным. Наши все инструкции уже получили и теперь ожидали начала музыкального вступления.
Всё осуществляется в летний сезон. В зале не очень жарко, но Питер принёс два ящика с пепси-колой, чтобы его артисты могли утолить жажду. Так у них принято делать во время репетиций. Две норвежки подошли, достали из ящика по бутылке воды и пошли на сцену как ни в чём ни бывало. Мы с Кокиным и водой стояли в противоположном конце зала, чтобы не мешать репетиции, но я увидел, что появление ящиков с водой не осталось незамеченным нашими артистами. И как только они поняли, что норвежцы получили воду бесплатно, тут же одна из наших девушек отделилась от хора, подбежала к нам и спросила можно ли ей тоже попить. Я перевёл Питеру её вопрос, и он, не предвидя последующей реакции, простодушно достал бутылку из ящика и протянул девушке.
Это оказалось как бы сигналом, и весь наш хор ринулся через зал к ящикам с пепси-колой. Не успели мы и глазом моргнуть, как оба ящика опустели. Кокин изумлённо смотрел на происходящее. Ему трудно было понять, почему всех русских внезапно одолела жажда. Мне самому было страшно неловко за наших ребят, и в то же время я не мог не расхохотаться, видя изумление моего друга, которому ещё не было известно, появившееся недавно в обиходе у русских слово «халява», родившееся от сознания того, что надо брать всё, что даётся бесплатно, даже если это тебе не так нужно.
Мои извинения Кокин смущённо принял, сказав, что просто не рассчитывал на такое количество жаждущих пить, но придётся теперь идти снова за водой, которую могут захотеть и норвежские хористы. К моему великому сожалению, это был не единственный сюрприз с нашей стороны.
Наступило время фестиваля. Готовя своих артистов к поездке, директора рудников предупредили их, что вылет в Норвегию будет производиться с прохождением таможни, а потому никто не имеет право брать с собой более двух бутылок спиртного и уж тем более запрещается торговать спиртным в норвежском городе, поскольку в дневное время там не допускается торговля алкоголем. Всем была известна история с предыдущей поездкой в Норвегию, когда наши артисты спокойно прошли таможню без излишков водки, но ко всеобщему удивлению в норвежском городе у всех откуда-то появилась водка для продажи. А суть заключалась в том, что на таможне никто не обратил внимание на одно обстоятельство: большую балалайку-контрабас несли из самолёта два дюжих артиста. Никому в голову не пришло, что в музыкальном инструменте лежали бутылки водки, которые и создавали весьма внушительную тяжесть.
Во время нашей поездки такого казуса не произошло. Водку и сувениры везли, но в допустимых количествах. Сюрприз оказался в другом. В Харштаде нас поселили в здании школы, а питаться пригласили в кафе. Здесь всё было красиво, чисто, культурно. В обеденном зале на столах оказались большие блюда, в которых лежали пакетики с чаем, упакованное порциями варенье, масло, молоко, тюбики с икрой. Всё это богатство бросилось в глаза моим артистам и почти немедленно стало исчезать в дамских сумочках. Результатом невинного грабежа стало то, что при следующем нашем появлении в кафе мы уже не видели свободно лежащих пакетиков и тюбиков, а каждому они выдавались по одному экземпляру в окне раздачи основных блюд.
Позже, когда после фестиваля мы возвратились в свои посёлки, Питер приехал в Баренцбург, мы неплохо посидели в баре гостиницы и пошли по гулять к морю. Только там Кокин решился рассказать мне ещё об одном неприятном сюрпризе, преподнесенным нашими женщинами во время фестиваля.
Несколько смущаясь, не желая меня ничем обидеть, Кокин рассказал, что в том же кафе после нашего появления в туалетах исчезли рулоны туалетной бумаги, а сотрудники кафе возмущённо требовали от Кокина не приводить больше туда русских. Не знаю, как ему удалось уладить конфликт, но мне он ничего не говорил и нас по прежнему пускали на завтрак, обед и ужин. Наверное, решили, что пару дней нашего пребывания можно и потерпеть. Выручало поразительное спокойствие Питера.