Там же в Харштаде я восхищался невозмутимостью моего друга во время события, которое иному человеку могло бы стоить инфаркта. А произошло вот что. По предложению Кокина, любившего что-то изобретать необычное, ша Шпицбергене сделали из огромного айсберга фигуру белого медведя и морем на корабле доставили его к месту фестиваля. По замыслу Кокина ледовый белый медведь должен был символизировать далёкий архипелаг т потому его решили установить на центральной площади города.
Наши артисты давно уже бегали по магазинам в ожидании начала фестиваля и совместного российско-норвежского концерта, когда мы с Кокиным пришли на площадь понаблюдать установку белого медведя на специально приготовленную платформу. Вот в одном из проулков появляется машина-рефрижератор. Там в холоде привезли из порта ледовый символ Шпицбергена.
Я спрашиваю Питера:
— А зачем ты придумал такую штуку? Ведь сейчас лето, и медведь из льда скоро начнёт таять.
— Ну и что? — отвечает Питер, — за день медведь не растает, а впечатление произведёт.
Мне затея кажется смешной. Расходы на изготовление медведя, погрузку на корабль, разгрузку и перевозку большие, а эффект вряд ли будет впечатляющим, на мой взгляд. Но вот такой Кокин. У нас с ним, правда, много общего.
Он, как и я любит писать. Издал небольшую книгу пьес. Одна его пьеса даже поставлена была в театре. А я, хоть пьес и не пишу, но много лет выступал на сцене народного театра. Так что мы почти коллеги, потому и нашли быстро общий язык.
Стоим с Питером и наблюдаем, как рабочие открывают дверь рефрижератора, цепляют к стреле подъёмного крана сетку, в которой находится медведь.
Мы сами впервые видим это огромное ледовое изваяние, почти прозрачное и, конечно, скользкое. С замиранием сердца смотрю, как рабочие в толстых рукавицах с трудом стаскивают холодную скульптуру с машины и она неуклюже зависает в сетке. Стрела крана начинает медленно подниматься, вытягивая сетку, которая оказывается не столь густой, и замечательная фигура медведя вдруг словно ожила, зашевелилась и вывалилась из сетки, грохнувшись о земь.
Кокин успел взмахнуть рукой, как бы предупреждая рабочих об опасности, но пропутешествовавший по Ледовитому океану более тысячи километров представитель архипелага раскололся на части и Питер, поняв фатальность происшедшего, ухмыльнулся, разведя руками:
— Вот и всё.
На следующий день в газетах мы увидели фото разбитого медведя. Его всё же установили, точнее, положили на заготовленную для него платформу, а жители и гости Харштада имели возможность подходить и откалывать себе кусочки льда и съедать тут же или опускать в стаканы с напитками.
Питер с улыбкой вспоминал этот случай и никогда не рассказывал, досталось ли ему на орехи от руководства за столь неудачно выполненную идею.
Отъезд Кокина со Шпицбергена мы отмечали у него в квартире, которую ему временно предоставили на период его работы в культурной программе.
Пили виски и Питер рассказывал, что не знает пока, где будет работать. Найти работу на материке не так-то легко. Безработица в Норвегии довольно заметная, чтобы беспокоиться о будущем. На прощание Питер подарил мне калькулятор-записную книжку, что до сих пор я храню как память об этом интереснейшем человеке-фантазёре, которому всегда хочется сделать нечто необычное, интересное, приятное для людей. И я его понимаю. Меня жена тоже часто называет фантазёром. Ну и что? Пусть не всё фантазии сбываются. Но если хоть одна оживает, принимает реальные очертания, то какое же испытываешь счастье! А без фантазии, что за жизнь? Вот мы и фантазируем с Кокиным.
После ужина я пришёл и снова встретил Сашу. И в этот раз он куда-то спешил, так что я на ходу решил-таки его поздравить, а он тут же сказал, что ждёт меня через пол часа в нашей кают-компании. Прихожу, а там собрались одни мужики, и всё было довольно скучно, хотя Саша и старался быть сам тамадой и представлял всех друг другу. Меня, сказал, представлять не надо, поскольку все знают, кто я. Ну, оно и правильно. Питья он навёз из Лонгиербюена много, еду готовила отлично Валентина, которая, наверное, хочет выйти за Сашу замуж, хотя, по его словам, он только что развёлся и снова жениться не торопится. За Старковым Саша несколько раз ходил, но его в комнате не оказалось, так как Вадим Фёдорович ушёл к геологам, что и понятно — надо заранее предупреждать о событии. Несколько менее чем обычно, говорил Михайлов, поскольку Саша сам всё время говорил.