В один из питейных перерывов я ушёл. Заглянул к Старкову — он уже возвратился из гостей, куда ушёл специально, чтобы Саша не мог его найти, поговорили немного о том, о сём, и я пошёл на Финнесет фотографировать льдины, птиц, надеясь заодно увидеть нерпу. Не увидел. Ходил далеко по берегу до старой шахты. Около двух часов ночи вернулся. Гости именинника разошлись, а сам Саша и фотограф из Мурманска, привёзший свою фотовыставку для установки в нашем музее, только-только решили расстаться. Оба были прилично пьяны и никак не могли разойтись. Бывает.
Позвонил на ПВК и сказал о том, что за складом ГСМ прорвало трубу на поверхности. Обещали поехать исправить. Наверняка прорыв видели и другие гулявшие, но никому не пришло в голову сообщить об этом хотя бы диспетчеру. В прошлом году такой же прорыв я обнаружил возле самой гостиницы и тоже никто, кроме меня, не счёл нужным сообщить об аварии. Такие странности.
После завтрака занимался переводами. Старков, как всегда, начинает неделю с посещения конторы рудника, где получает свежую информацию.
Обедали со Старковым, и потом завалился спать аж до шести вечера. Посмотрел теленовости и пошёл в бассейн. Плавал почти час, покрыв расстояние в полтора километра. Потом ужинали со Старковым. На обратном пути из столовой искали в нашем буфете печенье себе к чаю, но ничего не было. Я предложил зайти в валютный бар и купить там за кроны. У меня было в кармане около сорока крон, что вполне могло хватить на печенье. Зашли. Тут меня радостно приветствовал шведский гид Ульф. Меня всегда удивляет, как они все меня помнят? Но он спешит на корабль и торопится познакомить меня с молодой девушкой Натали. Она оказалась тоже гидом, но стажёром и с очень весёлым нравом. Красивая, не в пример многим норвежским женщинам, Натали активно вступила со мной в беседу и предложила нам со Старковым купить что-то выпить. Мы согласились на пиво и устроились с бокалами за столик.
Вообще-то не в моих правилах принимать угощение от женщин, тем более таких молодых. Скорее мы должны были бы её угощать, но это при нормальных обстоятельствах, когда и мы, т наша гостья зарабатывали бы в одинаковой валюте и зарплату соответственно положению. Фактически же получалась странная картина: пришли в бар профессор Старков с международным именем, начальник экспедиции, казалось бы выдающаяся личность, не могущая страдать финансовыми проблемами, и писатель, то есть я, не столь, может быть, известный, но всё же автор десятка книг и сотен публикаций, за которые в старое доброе время получал бы такие гонорары, что хватило бы на всю жизнь, а вот поди ж ты, сидим в баре и принимаем угощение от студентки, только-только начинающую свою жизнь в Норвегии, где за учёбу платит государство, правда, в порядке аванса, который надо будет впоследствии возвращать. Ну правильно ли устроена наша жизнь?
Уж и не помню, о чём мы беспрерывно болтали с Натали и двумя моряками с корабля, привёзшего туристов, но очень мне понравилась эта чудная девчушка. Договорились обязательно встретиться в следующий её приезд в Баренцбург, чтобы я смог подарить ей наш путеводитель по музею на английском языке. Хоть этим отквитаемся за угощение. Путеводитель-то не простой, а наш со Старковым авторский, то есть память с автографами.
Натали ушла со своими туристами, а мы со Старковым успешно допивали своё пиво «Старый мельник», срок годности которого, как заметил Старков, истёк далеко в прошлом году.
Вообще-то с пивом в нашем баре надо быть всегда осторожным. Оно попадает в Баренцбург всякий раз таким образом, чтобы давать максимальную прибыль. Иной раз норвежцы вынуждены продавать пиво по сниженной цене в связи с тем, что срок годности истекает, а запасы ещё есть. Вот в таком случае руководство российского рудника ухитряется закупить ненужную уже норвежцам продукцию и сбывать её шахтёрам да заодно и в валютном баре, если не заметят покупатели, но по обычной высокой цене. Бывало, что пиво закупалось в Дании по одной кроне за банку, а продавалось в Баренцбурге в десять раз дороже. Такая коммерция. И я бы в принципе не возражал против подобных прибылей, если бы они шли в то, что называется, общим котлом, а не в отдельные чьи-то карманы. И обвинять в чём-то нужно в таком случае не того, кто за прилавком, а того, кто поставляет продукцию и руководит продажей. Об этом многие у нас догадываются, но ни у кого доказательств нет, да и кому говорить, не знают, а потому просто молчат и скрипят зубами от бессильной злобы. А те, у кого доказательства налицо, понимают, что и своё рыльце в пушке оказалось, так что тоже лучше помалкивать.