Лариса, узнав нашу проблему с печеньем, попросила у меня целлофановый пакетик, который как раз у меня был, и насыпала нам мягких печенюшек к чаю (бесплатно). Так что, придя к себе, мы с удовольствием выпили по стаканчику горячего напитка с довольно вкусным баренцбургским печеньем.
Особо интересного ничего не произошло. Утром после завтрака писал письма для интернета в Ялту и иностранцам.
Пользоваться интернетом мы можем не совсем официально. У нас нет своей линии связи. Портативный компьютер я с собой привёз, но не взял мобильный телефон, который можно было бы использовать для выхода в интернет. Так что при необходимости переписываться с кем-то мне приходится обращаться к Александру. У него есть и интернет, и сканер, и принтер. И хорошо, что он нам не отказывает в разумных пределах. Если бы он не помогал, пришлось бы обращаться в компьютерную рудника, что было бы несколько сложней.
Меня удивляет, что никто серьёзно не занимается вопросом создания всех удобств для работы учёных. Вот мне нужно отослать письма в Голландию, Швецию, Англию, Америку не удовольствия ради, а по работе, чтобы уточнить вопросы предстоящего семинара и напомнить о подготовке сборника докладов последней конференции, и я вынужден обращаться к моему приятелю Александру, чтобы он отослал подготовленные мною тексты. Технически это не сложно. Я пишу на своём ноутбуке, как принято называть портативный компьютер, нужные мне письма, копирую их на дискету, отдаю дискету Саше, а он отсылает их по указанным мною адресам через интернет. Но всё это в порядке личной услуги, а не на официальной, пусть даже договорной основе. Странно. Ведь можно спокойно по согласованию с академией наук, к которой относится Кольский научный центр на Шпицбергене, вменить в обязанность тому же Александру или кому-то другому оказание компьютерных услуг, за которые ему доплачивать определённую зарплату, и все услуги заносить в реестр на оплату, как стали делать, в конце концов, с телефонными переговорами. Простое решение — надо только иметь желание облегчить работу научных сотрудников. Но не делается почему-то.
Погода сегодня стояла тёплая. Во фьорде по-прежнему льды.
Пообедали со Старковым, как всегда в столовой, зашли в музей, посмотрели фото выставку, которую развернул фотограф из Мурманска. Он почему-то предполагал, что за выставку ему заплатят деньги.
Откуда было ему знать, что руководство треста «Арктикуголь» не платит даже те деньги, что согласно договора с институтом археологии и геологической партией он обязан выплачивать учредителям в равных долях от дохода, который дают тысячи туристов, посещающих музей «Помор»? Договор подписывался тремя учредителями, а деньги от туристов идут только тресту «Арктикуголь», точнее в его кассу. Куда они идут дальше, мало кому известно, поскольку даже министерство экономики, в чьём непосредственном подчинении находится трест, ничего не знает о музейных доходах, не смотря на то, что все комиссии, все делегации, прибывающие на Шпицберген, обязательно посещают музей и отлично знают, что таковой имеется.
В 5 часов собрались у Старкова в комнате на собрание по поводу предстоящих полевых работ. В.Ф. проинструктировал по технике безопасности и правилам поведения в посёлке. Заодно расписались в документе о том, что с правилами ознакомились. Формальность, конечно, но необходимая, чтобы в случае чего не могли обвинить руководство в халатности. Правда, такую беседу правильнее было проводить до перед поездкой в командировку, а не спустя почти две недели пребывания на нём.
После собрания я пошёл в бассейн и хотел проплавать две тысячи метров, но после первой тысячи плавать стало труднее, так как в бассейне собралась молодёжь. Девчонки лет по 15 ныряли с тумбочек и норовили плюхнуться в воду именно тогда, когда я подплывал, говоря мне: «Дядя, ну отплывай скорее». Потом к ним присоединился молодой парень повзрослее, и они веселились, мешая мне плавать. Понятное дело, что стали они это делать, заметив моё к ним хорошее отношение и то, что я не против поиграть с ними. Я делал вид, что возмущаюсь, называя их чертятами, хотя, конечно, мне самому было приятно побаловаться с детьми, что они и поняли, стараясь теперь во всю забрызгать меня, оказываясь будто бы случайно совсем рядом. Так что ограничился немногим более тысячи метров и ушёл на ужин.