Цивка спросил, почему мы выбирали людей, которые говорят только плохое о нём. Я сказал, что выбирать мы никого не выбирали, а шли по улице и спрашивали тех, кто соглашался отвечать на вопросы.
— Ты мог бы повести его, например, к Крейдун на фабрику или ещё кому-то, — заметил Цивка.
— Нет, — сказал я, — если бы я вёл журналиста к кому сам хочу, то он бы подумал, что я специально выбираю тех, кого нужно руководству, а так мы спрашивали всёх, кого он хотел.
— Но ты переводил ему так, как тебе хотелось, — проговорил Цивка.
Тут уж я возмутился:
— Если вы так считаете, то давайте вызовем тех, с кем мы говорили, и пусть они подтвердят, что я переводил не то, что они отвечали. Я профессионал и не могу переводить не то, что слышу.
— Но это ты подготовил такой материал. Это твоя работа, — настаивал Цивка. — Почему за шесть лет моей работы в тресте ты пишешь только плохое обо мне?
— Во-первых, — ответил я, — этот материал написал норвежский журналист на основе того, что услышал от людей, с которыми мы встречались. Что касается меня самого, то я напишу свою статью попозже. Просто у меня нет пока времени, но я это сделаю и опубликую в Москве свой материал. А то, что люди отзывались негативно, так это не моя вина, это их мнение.
Ты же знаешь, — возразил Цивка, — что такое мнение людей. Вот на телевидении журналист записал интервью с теми, кого я уволил за пьянку и прогулы, так они, конечно, дали негативную оценку.
— Но мы встречались в Баренцбурге не с пьяницами, а с теми, кто работает сегодня и некоторые по несколько лет, как, например, Мальцев, чьё фото здесь в газете. Разве он пьяница?
Цивка нажал на кнопку, вызывая по телефону начальника отдела кадров, чтобы узнать у него относительно Мальцева. Правда, так и не спросил, поскольку знал, что услышит не то, что хочет об этом парне.
— Мнение одного человека может быть ошибочным, — продолжал я, — но мы поэтому спрашивали многих и все были недовольны.
— Ну, хорошо, сказал Цивка, — а ты видел что-нибудь хорошее в Баренцбурге?
— Да, — сказал я, — ввели новую систему оплаты за питание по карточкам.
Сама по себе система неплохая, но ведь при этом исчезло, так называемое, бесплатное питание. Раньше шахтёры могли в столовой брать еды, сколько хотели и потому не были голодными, не говоря, конечно, о качестве питания. А сегодня они фактически получают на питание определённую сумму денег в качестве дополнения к заработной плате, но еды им на эту сумму часто не хватает в столовой и они вынуждены брать из зарплаты дополнительно. То есть они едят теперь не столько, сколько хотят, а исходя из имеющихся денег, а это уже не бесплатное питание, а за деньги.
Тут мы долго спорили, Цивка не сдержался и стал кричать, что заставило меня обратить на это внимание и попросить его не кричать на меня.
Перешли к вопросу о коровах. Я сказал, что коров забили, потому что не было завезено сено, а Цивка стал говорить о том, что число свиней сократили, потому что экономически больше держать не выгодно. Получалось, что я говорю об Иване, а он о болване. Потом он вспомнил, что сам завёз коров сюда, а при мне их, якобы, уже не было.
Да, Соколов тоже как-то приказал порезать коров, когда не было сена. Но раньше-то коров было до тридцати, а Цивка и в этом нашем разговоре убеждает меня, что коровы не нужны вовсе, так как их нет и в Лонгиербюене. Я пояснил, что в Лонгиербюене нет необходимости в своём хозяйстве по той причине, что у них ежедневно по два рейса самолётов, которые могут привезти любые продукты в самом свежем виде. А у нас коровы специально были для обеспечения детей свежим молоком. Цивка сказал, что сегодня трудно подбирать людей на работу, и с детьми мало кто едет. Сегодня их около тридцати в посёлке, и это его заслуга, так как при Соколове детей вывезли. Ну, Цивка всё путает. Я напомнил, что при Соколове было около 60 детей в школе и столько же в детском саду. Было время, когда дирекция треста приняла решение вывезти детей. Тогда же закрыли в посёлке школу и детский сад, здание которого начали перестраивать под новую гостиницу. Полагали, что отсутствие детей сократит расходы. Потом поняли, что совершили ошибку, так как труднее стало набирать людей на работу — многие не соглашались ехать без детей, и тогда снова стали завозить работников с детьми. Цивка пришёл в трест, когда дети начали появляться, и пришлось подбирать снова помещение для школы в здании столовой, а уж потом при Цивке опять восстановили здание детского сада.