Я заговорил о контрактах, о том, что шахтёры рассказывают, как им при приглашении на работу обещали одну зарплату, а по приезде сюда дают вдвое меньше и ставят не на ту должность, что обещали, когда приглашали на работу. Цивка стал кричать, что все контракты сам лично подписывает, и каждый работник подписывает контракт и знакомится с ним в Москве. Однако мне десятки раз говорили, что люди едут до самого Баренцбурга, не зная ни должности своей настоящей, ни зарплаты, а помнят лишь обещания. Знаю я и конкретных людей, например, семью маркшейдеров, которые мне буквально вчера говорили о том, что они приехали сюда в ноябре, но до сих пор не подписывали контракт и не знают, с какого числа и на какой срок их оформили, не говоря уж о зарплате. Им обещали платить от семнадцати тысяч, а платят от оклада в три тысячи, что с поляркой едва составляет семь тысяч. Я не стал называть их, чтобы не навлечь гнев директора на них конкретно. Если б назвал, им бы точно досталось что-нибудь вроде увольнения.
Цивка тут же обратился к начальнику отдела кадров Костенко Игорю Ивановичу с вопросом, есть ли кто-то из работников, кто работает без подписанного контракта. Тот, естественно, сказал, что таких нет, кроме детей несовершеннолетних, которые работают по два часа в день по уборке территории от мусора. Макаров во время разговора практически молчал, изредка вспоминая лишь о вопроснике на русском языке, который, я так и не понял, когда ему передали от журналиста, и ответил ли он на него. Там спрашивалось, почему ухудшились условия жизни шахтёров и другие вопросы организационного характера.
— А почему, — спросил Цивка, — в газете написано, что за год на руднике сменилось четыре директора? — И стал объяснять, что один директор уволен по окончании контракта (Гуков), другой (Марданов) не был директором рудника, а лишь исполнял обязанности, младший Цивка проработал два месяца, а Макаров исполняет обязанности. Я ответил, что этот вопрос мы вообще не обсуждали с журналистом, а что именно написано в газете, не знаю, поскольку не владею норвежским языком, а перевода у меня пока нет.
— Тут в статье, — говорю я, — есть и интервью с губернатором Шпицбергена, к которому я тоже не имею отношения. Журналист мог писать не только то, что слышал в моём присутствии.
Цивку спросил, что именно он сам делает не так. Я напомнил для примера, как в Москве мне он говорил о том, что в Баренцбурге будет работать система «Киберпресс».
Год назад перед поездкой на архипелаг я был в редакции журнала «Почта России», где, узнав о моей командировке на Шпицберген, меня попросили выяснить, как работает «Киберпресс», суть которой в том, что с помощью интернета в любом конце земли можно мгновенно открыть на компьютере и отпечатать на специальном принтере любую центральную газету. Учитывая отдалённость от материка региона, в Баренцбург приезжали специалисты и установили эту прогрессивную систему, чтобы и там, на краю земли, люди могли иметь в руках свежие газеты.
Приехав в Баренцбург, я первым делом зашёл в библиотеку и убедился, что там лежит один номер газеты двухмесячной давности. В этот приезд я не увидел ни одного номера газеты ни новой, ни старой, зато на столах были разложены свежие материалы православной церкви, которые привёз с собой наш верующий археолог. Он позаботился о новостях для шахтёров.
Тут Цивка сначала спутал всё с киберпочтой и стал объяснять сложность получения адресов.
Киберпочта тоже новая система, целью которой является быстрая отправка писем всё по тому же Интернету в любой конец мира, где имеется эта новая система.
Но я пояснил, что говорю о газетах, для получения которых установлено специальное оборудование, однако ни одной свежей газеты на руднике нет, хотя можно было бы давать в худшем случае по одному номеру в читальный зал библиотеки. После обсуждения с директором и кадровиком Костенко, которые сказали, что никто не хочет заказывать газеты (кто же станет заказывать номер за 50 рублей?), Цивка всё же согласился, что определённая недоработка здесь есть. Я напомнил, что один номер можно размножить на ксероксе, скажем, пятьдесят экземпляров и тем самым сделать газет по меньшей мере, в десять раз дешевле дешевле, что и позволит каждому её получать, то есть нужно думать о людях в первую очередь.