Поел и решил заглянуть в кафе, где, как мне говорили, хорошее мороженое. Зашёл, а там музыка гремит, пары танцуют. У двери парень в тёмном костюме. Спрашиваю, что здесь такое, он отвечает — свадьба. Я очень удивился, а парень пригласил войти и сесть за стол. Я говорю, что не удобно, ведь я здесь новый человек, и меня никто не приглашал. А он говорит:
— Так я приглашаю. Это моя свадьба. Откажетесь зайти, обижусь.
Я, конечно, согласился и с удовольствием, но неловко было без подарка. Тогда я снял со своих рукавов рубашки агатовые запонки, купленные мною в Индии, и подарил жениху. Невеста красовалась в цветастом платье. Свадебного не было. Да у них у обоих это уже второй брак — какие уж тут традиции? Он работает проходчиком, а она на подъёмнике при выходе из шахты. Там и познакомились.
В десять вечера кафе закрылось, все стали расходиться, а меня мои новые друзья потащили к себе домой в маленькую однокомнатную квартиру почти такую же, как у меня в гостинице. Народу набилось много, с трудом уселись, кто как мог, вокруг стола, но не зря же говорят: в тесноте, да не в обиде. Стол мгновенно заставили бутылками и тарелками с закуской. Я то, что хотел, выпил в кафе, а теперь согласился только на бокал шампанского.
Странно было бы, если бы не запели хором. Я присоединился и удивил всех не столько голосом, сколько тем, что знал украинские песни. За столом сидели в основном украинцы, а я москвич. Но я объяснил, что жил в Крыму, где и полюбил украинские песни.
Во время перекура на лестничной площадке, куда я тоже вышел, чтобы незаметно уйти, молодой шахтёр пристал ко мне с разговором «по душам». Его интересовало, буду ли я подводить иностранных туристов к жителям Баренцбурга, торгующим сувенирами, и стану ли за это брать деньги, как это делал мой предшественник. Постарался успокоить его, заявив, что уважаю шахтёров и не ограблю их ни на одну копейку. Шахтёр пожал мне руку в знак признательности, а я воспользовался моментом и попрощался, что утром мне на работу.
Так оно и было. 22 ноября опять пошёл на переборку картошки. Наша «повинность» распространялась на три дня. Я несколько припоздал, потому к своей вчерашней напарнице Галине не попал. Дали мне другую, посерьёзней и менее разговорчивую. Работали так, что даже имени её не узнал. Сортировка гнилых и хороших картофелин показалась в этот день более утомительной. К тому же почувствовал, что слегка простыл на вчерашнем ветру, когда поймал своего единственного бычка. Разобрав двадцать два мешка картофеля, пошли на обед, после которого пришёл к себе и завалился спать. Через два часа проснулся, сходил на переговорный пункт, быстро связался с Москвой, поговорил с домом и отправился в сауну, которая к счастью в том же спорткомплексе, где и бассейн. Прогрелся и понырял в морской водичке в своё удовольствие.
Возвращаться следовало поскорей, поскольку в этот вечер мы отмечали день рождения моего шефа Александра Васильевича. Опять писать некогда.
А утром 23 ноября был, наконец, мой первый рабочий день на рабочем месте. От третьего дня картофельной повинности меня освободило руководство, так как уже требовалась моя помощь по моей специальности.
Наша группа, занимающаяся связями с иностранцами, находится на первом этаже гостиницы, что очень удобно. Мне можно не ходить на завтрак, если не хочется есть, но зато хочется ещё поспать, и за одну минуту спуститься на рабочее место. Чудно. В одном из трёх кабинетов, в самом конце коридора, работает заместитель генерального директора Землин Николай Иванович. Невысокого роста человек приятной наружности, седоватый, почти пенсионер, улыбающийся, гордящийся тем, что предки его казаки. В его приёмной сидит высокая симпатичная секретарь-машинистка Тамара Павловна.
Мне выделена комната напротив. Из мебели только три пустых стола и встроенный шкаф. Окно смотрит на глухую стену, подпирающую основание горы, на которую мне пока не довелось забраться. Шеф Александр Васильевич сидит в кабинете в начале коридора. У нас с ним установлена связь голосовая. Он подходит к двери своего кабинета и кричит:
— Евгений Николаевич, зайдите на минутку.
Я вскакиваю и бегу к нему. Там установлены телефоны: международный и внутренний, факс, висят карты архипелага, в шкафу горы папок, на подоконнике окна, смотрящего на фьорд, стоят вазоны с цветами. Два стола составлены буквой «Т», как и положено у начальника, к которому приходят на заседание подчинённые.