Серж посмотрел на амулет в руках отца. Красный камень пульсировал, как живое сердце.
— Что это? — спросил он, кивнув на амулет.
— Артефакт, который поможет тебе распознать ту, кто обладает наибольшим потенциалом. Поднесёшь его к студентке, и он покажет, подходит ли она. Слуги организуют всё остальное. Учителям, которые могут помешать, мы заплатим.
Серж вздохнул, поднялся с места и протянул руку.
— Хорошо. Давай свою железку.
Граф передал ему амулет, его холодный металл неприятно обжёг ладонь Сержа.
— Не разочаруй меня, Серж. От твоего успеха зависит будущее нашего рода.
— Да-да, долг, семья, всё такое. Понял, — ответил Серж, пряча амулет в карман.
Он развернулся и направился к выходу, а за его спиной раздался голос отца:
— Помни, сын, сила требует жертв. Это закон, который нельзя обойти.
Серж не ответил. В его голове вертелось множество мыслей, но одна особенно громко стучала в висках: "Как же я ненавижу эти законы". Хотя, может быть это давало знать о себе похмелье. Суббота прошла бурно. Нельзя выбраться в город и не отметить первую учебную неделю.
***
В комнате было тепло и уютно: на маленьком столике горела свеча, отбрасывая мягкий свет на стены, а за окном уже сгущались сумерки и ветер бросал холодные брызги на крохотные стекла. Лиза сидела на краю кровати, обиженно поджав губы, а Маша аккуратно водила кончиком палочки над её щекой, шепча заклинание.
— Мне же надо было всего ничего, — возмущалась Лиза, уставившись в пол. — Пара волосков из хвоста! Как я должна накладывать чары, если эти же волосы в лавке стоят серебряную монету?
Маша едва заметно усмехнулась, но продолжила сосредоточенно работать над синяком. Тот постепенно бледнел, пока совсем не исчез.
— Ты пробовала предложить меняться? — наконец спросила она, откладывая палочку в сторону. — Например, морковку за волосок?
Лиза фыркнула, оборачиваясь к Маше.
— Морковку? Ты серьёзно? Эту морковку я бы лучше сама съела. Ещё неизвестно, согласился бы он. Этот хвостатый сноб только и знает, что важничать.
Маша улыбнулась, вставая с кровати.
— Может, он просто чувствует твоё отношение? Единороги ведь гордые. Сначала расположи его к себе, а потом проси что-то.
— Расположить? Да он меня копытом ударил, как только я приблизилась! — Лиза указала на место, где только что был синяк. — И это за то, что я, между прочим, его погладила!
Маша не смогла сдержать смешок.
— Ну, теперь ты знаешь, что гладить их без разрешения не стоит.
Лиза фыркнула и упала на кровать, закинув руки за голову.
— И ещё этот кот! — вдруг вспылила она. — Он оставил крошки на моей постели! Я же просила его не трогать моё место!
Маша, которая как раз собиралась сложить свои учебники на столе, обернулась с любопытством.
— Ты просила кота? Лиза, это магический кот. Ты серьёзно думаешь, что он тебя послушает?
— А ты бы могла ему задать трёпку! — Лиза приподнялась на локтях. — Ты ведь с ним ладишь. Вот пусть знает своё место.
Маша покачала головой, пряча улыбку.
— Я ему скажу, но только если ты завтра попробуешь договориться с единорогом. И без морковки. Просто словами.
Лиза закатила глаза, но, кажется, была готова согласиться.
— Ладно. Но если он меня опять ударит, я придумаю для него такое заклинание, что он сам будет рвать себе хвост!
Маша снова засмеялась и села рядом с подругой.
— Знаешь, Лиза, ты бывала и спокойнее. Может, тебе просто надо поспать? Завтра всё покажется проще.
Лиза вздохнула, глядя на потолок.
— Может быть. Но если этот кот ещё раз оставит крошки на моей кровати, он будет спать на улице.
Маша только покачала головой, понимая, что спорить бесполезно.
Виварий вечером был особенно шумным. Звери готовились ко сну: где-то лениво урчали в клетках миниатюрные кабаны-лилипуты, в дальнем углу дрались за место в поилке щенки виверн, а единороги в дальнем загоне степенно жевали сено, изредка фыркая. В воздухе витали смешанные запахи животных, трав и чего-то едкого — вероятно, виверновой слюны.
Маша и Лиза, вооружённые щётками, ведром воды и парой баночек для сбора ингредиентов, снова трудились в этом хаосе.
— Слушай, я начинаю думать, что нас используют, — вздохнула Лиза, наклоняясь, чтобы подобрать чешуйку, которую сбросил один из вивернов. — Мы же не на службе, а на обучении!