Лиза почувствовала, как её руки начинают неметь, и она попыталась шагнула назад, но не смогла. Магия начала разрушать тело изнутри и на коже вступил обильный пот, собираясь крупными каплями, сплетаясь в тонкие ручейки и смывая кровавую кашу.
Маша, стоя в центре магической пентаграммы, медленно и аккуратно погасила горевшие свечи. Набросив на шею цепочку, на которой висел амулет, и, аккуратно спрятала его под ночной рубашкой. Ткань мягко скользнула по её коже, скрывая магический предмет от посторонних глаз. Всё должно было быть идеально, ни одна деталь не могла нарушить её план.
— Да, напачкали мы тут. Хорошо, что не мне убирать. Потому что я в это время спала в кровати и ничего не видела, не слышала. И если кто-то тут развлекался — то без меня. — Маша произнесла эти слова с лёгким, почти невидимым сарказмом, глядя на беспорядок, который оставался после их ритуала. Молчание в комнате казалось почти зловещим, но она не обращала на это внимания. Всё шло по её плану, и ничто не могло её остановить.
Вздохнув, она подошла к кровати и начала аккуратно катить её обратно в комнату. Это была старая, тяжёлая кровать с массивными ножками, которую оставили в коридоре. Маша была благодарна за это — так она могла избежать ненужных следов крови и грязи на белье. Теперь она могла спокойно возвращаться в палату, как если бы ничего не случилось.
С каждым движением кровать скрипела, но Маша не обращала на это внимания. В её голове уже прокручивались дальнейшие шаги, планы на будущее. Она была уверена, что её действия не вызовут подозрений. Всё было под контролем. То, что предначертано, сбылось.
Эпилог
Академия всё ещё находилась в состоянии нервного напряжения. Почти месяц стены её каменных коридоров гудели от шепота студентов, обсуждавших последние события, и от шагов проверяющих, которые как тени следовали за каждым их движением. Маги и преподаватели ходили с опущенными головами, пытаясь не привлекать внимания, но никто не мог избежать этого давления. Студенты старших курсов, те, кто пережил взрыв в прозекторской, всё ещё находились под пристальным наблюдением. Но проверок было больше, чем можно было ожидать. Все тщательно осматривалось: каждый угол, каждая стена, даже подземные катакомбы, где, как говорили, были скрыты древние артефакты.
В кабинетах академии царила тишина, лишь иногда доносились звуки пергаментов, скрипящих под тяжёлыми перьями, когда старшие маги пытались восстановить картину произошедшего. Часами они просматривали записи, анализировали улики, собирали фрагменты разгаданных тайн.
В конце концов, расследование завершилось. В отчёте говорилось, что семья Солсберийских, вместе с приглашённой ведьмой, пыталась провести тёмный ритуал с использованием Лизы, как главной жертвы. Это было не просто очередное заговорщицкое деяние, а настоящая угроза, которую удалось предотвратить. Однако не все пережили этот кошмар. Те, кто оказался в самой гуще событий — отец Сержа, его сын, и сама ведьма, — погибли в прозекторской. Ритуал, который должен был принести великую силу, был сорван благодаря самопожертвованию Стефаниды, которая, несмотря на свою мощь мага, не смогла избежать печальной участи.
Дело было закрыто. В Академии снова наступила тишина, но она была иной. Это была тишина после бури, когда все знали, что опасность миновала, но последствия оставались. Студенты, преподаватели и маги возвращались к привычной жизни, но что-то изменилось. Некоторые начали задумываться, кто же на самом деле стоял за всем этим, и как долго они смогут скрывать свои настоящие цели.
Маги и старшие наставники Академии продолжали работать, но теперь с большим вниманием к деталям, всегда с ощущением того, что в их мире могут скрываться темные силы, которые ещё не были полностью побеждены.
Маша сидела у окна, погруженная в свои мысли. За стеклом темнела осень, и ветви деревьев, как старые пальцы, тянулись к небу, будто пытаясь выжать последние капли света из убывающего дня. В комнате было тихо, лишь легкий шорох бумаги, когда Маша переворачивала страницы учебников, и тиканье часов, которые стоял на полке в углу.
Девушки из благородных семей продолжали избегать её, обходя стороной. В столовой, на занятиях, в коридорах — её игнорировали, не замечали. Она привыкла к одиночеству, и хотя на первый взгляд это могло показаться обидным, Маша не чувствовала нужды в их обществе. Больше всего её устраивала тишина и отсутствие лишнего внимания. В конце концов, она уже научилась быть независимой и не зависеть от чужого мнения.