Глеб тоже заметил широкий объектив камеры, нацеленный аккурат на их столик.
«Да, дружок, ты и не представляешь, что снимаешь начало блокбастера. Жаль только самое интересное не сможешь заснять, в штаны навалишь, или в дыме и мусоре захлебнёшься. Через пять минут здесь будет жарко».
***
На сцене музыканты в белых костюмах и широкополых шляпах исполняют мелодию Морриконе из фильма «Однажды в Америке». Как же они любили этот фильм, засматривали его до дыр, мечтали стать такими же гангстерами, как Роберт Де Ниро, чтобы смокинг, белый шарфик, волосы в бриолине, сигара в зубах и весь ресторан в твоём распоряжении. Ну вот, всё и сбылось, он в смокинге и при деньгах, только вот родинки на щеке нет и ещё чего-то. Нет удовольствия, удовлетворённости от жизни, вообще нет её – его личной жизни. Ничего, для этого он здесь, на этом своём празднике, который для многих превратится в трагедию. А вот и вывеска. Как странно, что он только сейчас обратил на неё внимание. Тысячи раз в уме он представлял себе в деталях, как это будет, воссоздавал эту вывеску в своём воображении, видел эти мигающие огоньки, как наяву. Да, он словно уже был здесь, и всё было точно так же. Эта же сцена, те же музыканты в уголке, и она вся переливающаяся неоновыми огоньками. Надпись «С днём рождения Олимп», каждую секунду меняет свой цвет, переливаясь всеми цветами радуги. Пёрышко подсвечено фосфорицирующим зелёным цветом. Одно это метровое пёрышко тянет килограмм на пятнадцать. Он проводит рукой по правому бедру, убеждается, что главный сюрприз лежит в кармане, чуть выпирая из под облегающей ногу, тонкой шерсти брюк. Ему показалась, что Ева уловила это его движение и в её зелёных глазах появилась не то тревога, не то озабоченность. Нет, наверное, показалось, потому что она тут же перевела взгляд на старушонку мэра, и, улыбнувшись, предложила ей выпить.
Они с Лёхой загрузили в себя ещё по полбокала, а мэр, делая вид, что поддерживает их, сделал лишь маленький глоток вина.
На сцену выбегает конферансье и начинает энергично орать в микрофон, пытаясь привлечь к себе внимание. Глеб в четверть уха слушает слащавые дифирамбы в честь преуспевающей компании, находящейся на пике своего развития и отмечающей не много ни мало двадцатилетний юбилей. Его не интересуют показатели и суммарный оборот фирмы за последние несколько лет, не интересуют этапы её развития от маленькой конторы до компании федерального масштаба. Он лучше этого сопляка в пятнистом, похожем на пижаму костюме знает, через какие этапы развития пришлось пройти «Олимпу». На самом деле, «Олимп» это приёмыш, которого отняли, украли у законных родителей. Сейчас приёмыш вырос, стал двадцатилетним перспективным пареньком и ему насрать, кто его настоящие родители. Главное, что ему не позволили загнуться в младенчестве, вложили в него труд и деньги и сделали его тем, кем он является сейчас.
Зал взрывается аплодисментами, все дружно за что-то выпивают и на сцене появляется фокусник в синем звездастом балахоне.
«Следующий выход наш».
Во время очередного дзиньканья тонкого стекла бокалов, он пристально смотрит на Алексея. Тот, как будто ничего и не чувствует (а ведь наверное должен), как обычно веселится, балагурит, приобнимает Еву за талию. Пускай, ему сегодня можно. Сегодня ему можно всё. Куда же всё-таки делся тот неуверенный очкарик; на каком этапе он стал набираться сил и расти; в какой момент он вдруг перерос его,Глеба; как он прохлопал этот момент? В нём не осталось ничего от того прежнего Лёхи, ни капельки. Он даже очки теперь не носит, заменил их на дорогущие американские линзы.
Ева смеётся и на секунду роняет рыжую головку на плечо Лёхи. Сука! Разве она не понимает, что ему больно на это смотреть. А вдруг она и ему говорила эти слова. Может быть, она говорит это всем, с кем спит? Он наливает себе и быстро выпивает коньяк, как микстуру, которую пришло время срочно принять. Он пытается отогнать от себя дурные мысли, их и так слишком много в голове для такого момента. Тогда, возле коттеджа Шпильмана он думал только о предстоящей работе. Он был полностью сосредоточен на деле. Сейчас же в его башке слишком много сантиментов, он зачем-то пытается оживить, найти человеческие черты в том, кого через пятнадцать минут должен убить. Наверное, он просто перебрал. Он отодвигает бокал в сторону и пытается сделать вид, что его, как и всех веселят трюки весёлого фокусника, который достаёт из рукава белых голубей и запускает их в зал.