Замедленный темп, в котором она привыкла размышлять и двигаться, был сбит уже на входе в аэропорт. Подхваченная потоком спешащих людей, который нёс её к эскалатору, она поняла, что пришло время переключаться. Весь этот спокойный ритм хорош, только для высоких горных вершин, или глубоких морских впадин, где нет хищников. Здесь в низине, на мелкоте, тебя сразу же начинают покусывать мелкие и пытаться порвать на куски более крупные, поэтому, если хочешь жить – включайся, прекрати зевать.
Из Внуково она сразу же отправилась в гостиницу. За предстоящую ночь ей нужно подготовиться к встрече и хоть немножко адоптироваться к этому миру. Навязчивый таксист, который без умолку болтал первые пятнадцать минут пути резко замолчал, стоило ей только бросить на него короткий взгляд. Всю остальную дорогу до гостиницы он не проронил ни слова.
«А это что-то новенькое», – с радостью подумала она, осознав, что теперь умеет чувствовать слабые места человека и давить на них даже не используя слов.
***
Очередные восемь часов ночной медитации, и вот она уже в другом такси, которое везёт её к месту встречи. Она не знает адреса, по которому проживает необходимый ей человек, не знает места его работы, не помнит его телефона. Ей известно лишь одно место, где она может его найти. Место и время. Это как в том старом кино «Место встречи изменить нельзя».
Грузинский ресторан «Иверия» находится на цокольном этаже сталинского небоскрёба. Здесь состоялась их первая встреча и только здесь она может с ним пересечься сейчас. Ужинать он может в разных местах, в разное время и в разном обществе, но вот обедать…Обедать занятые люди предпочитают в одно время и в одном привычном и уютном месте.
Она спускается по крутым ступеням, открывает тяжёлую дверь, попадает в небольшое помещение с дубовыми столами, тускло подсвечиваемое лампами, скрытыми в матерчатые абажюры. Запах жареного мяса, лука и кинзы. Для неё это запах страха. Она снова очутилась в берлоге и зверь, которого она ищет, где-то здесь. Она уже чувствует его запах.
У входа её встречает старый знакомый. Усатый красавец в расшитой чохе, с кинжалом на боку приветливо улыбается.
– Добрый день! Вы заказывали столик?
Не узнал. Её теперь трудно узнать. Она в ярко красном шёлковом сари и в такого же цвета в косынке. Всю мирскую одежду пришлось наскоро покупать в Шанхае, поэтому выглядит она слегка экзотично.
– Мне нужен Артур Сенадзе…– говорит она и смотрит мимо красавца на кабинку с приоткрытыми шторами. Он там и не один.
– Артур Вахтангович знает, что вы здесь?
– Нет! Я проездом, просто решила заскочить. Вы ему скажите, что Ева пришла.
Джигит в чохе кивнул и запрыгнул за шторку.
Ева напряжённо смотрит на эту колышущуюся бардовую ткань, и невольно производит обратный отсчёт.
Пять, четыре, три, два!
Полог откидывается, и он первым выныривает из кабинки. Такой же огромный, сильный, красивый. В два огромных шага подлетает к ней, хватает за руку, замерев, долго смотрит в глаза. В огромных чёрных зрачках удивление, радость, восторг, экстаз. «Птичка сама залетела в клетку!».
– Ева! А я уж думал не увижу тебя! Ты какими судьбами? – Он спрашивает тихо осторожно, словно хищник, который боится спугнуть добычу.
– Привет Артур! Я здесь проездом. Вот, зашла, повидаться.
– Молодец! Молодец, что зашла! – стальные тиски всё крепче сжимаются на её запястье. Он растерянно поворачивает лысеющую голову в сторону кабинки. – Там у меня партнёры по бизнесу…
– Ничего Артур, вы разговаривайте, я могу здесь подождать.
– Нет, нет, что ты! Идём вместе, я тебя познакомлю. – Он тащит её к кабинке.
Нашла дурака. Нет уж, теперь он не разожмёт тиски и не ослабит бдительности.
За столом уставленном мясом, зеленью и бутылками с вином ещё двое – кавказцы средних лет при дорогих часах и костюмчиках.
– Знакомьтесь! Моя давняя подруга, Ева! – Артур с порога представил новую гостью. – Она здесь проездом и вот решила меня навестить. – В этой фразе слышится нескрываемое бахвальство.
Партнёры по очереди целуют Еве руку.
– Автандил
– Гурам.
– Очень приятно! – Ева улыбается, садясь за стол рядом с не отпускающим её руку Артуром.
Теперь он не сводит с неё жадных глаз. Ему больше не хочется мяса. Голод другого свойства, ещё более острый и мучительный внезапно овладев им, заставляет его тело мелко дрожать. Он уже не может продолжать деловой разговор с партнёрами, так как не отрывает от неё глаз.
Соплеменники, поняв, что Артура сейчас интересует вопрос гораздо более деликатный, чем вложение пяти миллионов баксов в загибающуюся заправочную сеть в Подмосковье, скоро откланялись и ушли.