Окно! Его взгляд задержался на прямоугольном квадратике. На толстом жаропрочном стекле появилась огромная снежинка. Эта снежинка образовалась от удара в центр стекла, откуда расходится несколько тонких лучиков.
– Стекло? Оно было разбито? – спрашивает Ева.
Стекло было целым. Они бы сразу заметили трещины, так как лавки расположены напротив окна.
– Не помню! Вроде нет, – он неуверенно пожимает плечами. – Да какое это…
– И последняя деталь! – Ева наклоняется и достаёт из под лавки большой круглый камень. – Знаешь, откуда это? – Она подбрасывает булыжник перекладывая его в ладонь к Глебу.
– Оттуда! – он делает жест, повернув голову в сторону печки.
– Правильно! Это все детали. А теперь, совместив все эти детали, сможешь собрать какую нибудь картинку?
– Слушай, Ева, у меня не настолько развита дедукция. Давай уж лучше ты.
– Хорошо! Давай сыграем в одну игру. Ты можешь пять минут побыть Иваном?
– Нет! Иваном я не хочу даже на секунду становиться, – машет руками Глеб.
– Я тебя прошу…так нужно! – Ева складывает ладони, в умоляющем жесте.
– Ну, хорошо! Лишь бы это всё быстрее закончилось. Думал мы едем серьёзно поговорить. Уже ночь настала, а мы всё ерундой занимаемся…
– Потерпи, немного осталось. В общем ты Иван. Сейчас ты в лёгком подбухалове сидишь в парилке. Где ты обычно любишь париться?
– В правом углу на самом верху. Там было его коронное место.
– Садись туда!
Глеб, тяжело вздохнув, забирается на третий ярус. Какой ерундой приходится заниматься играя с малыми детьми.
– Ты паришься сразу двумя вениками? – она бросает взгляд на деревянную кадушку, со скукоженными высохшими ветками берёзы.
– Да, только двумя. Здоровье у него было отменное, до некоторых пор.
– С тобой кто-то есть в парилке. Он скорее всего сначала ушёл, а потом вернулся, якобы зачем -то. Этот «кто-то» зашёл буквально на минутку, спросил у тебя как дела и всё такое, наверное, пожелал лёгкого пара и скорейшего присоединения к пьяной оргии. Напоследок он спрашивает тебя «может поддать ещё?». Чтобы ты ответил?
– Ванька никогда бы не отказался. Он бы собой не был, если бы сказал «мне хватит». – улыбается Глеб, вспоминая неугомонного друга.
Ева берёт ковшик и делает несколько коротких поступательных движений в сторону открытого жерла печки.
– Он поддаёт, может быть даже больше, чем нужно, затем говорит «пока» и выскакивает из парилки. – Ева выходит и закрывает за собой дверь.
– Только ковшик он забирает с собой…– её голос становится намного тише, приглушенный толстым слоем дерева. – Ты продолжаешь париться. Паришься пять минут, десять…сколько он мог высидеть? – доносится её крик из за стены.
– Десять это перебор, но минут семь восемь он спокойно держался.
– О кей… прошло восемь минут. – Что дальше?
– Дальше нужно выбежать и окунуться в сугроб.
– Выбегай! – доносится её команда из-за двери.
Глеб соскакивает с полка подходит к двери, толкает её, но та не открывается. Он делает несколько рывков. Дверь даже не шевелится, словно кто-то очень крепко удерживает её снаружи. Отойдя на шаг он разгоняется и пытается вытолкнуть дверь плечом, но та не поддаётся ни на миллиметр.
– Что это? Давай открывай!
Никто не откликается. В тишине слышится только пищание миллиона сверчков.
– Ева! А ну открой! Слышишь меня? – кричит он и чувствует, как начинают потеть ладони.
За дверью никто не отвечает. Глеб ещё раз разбегается и снова таранит дверь плечом. Бесполезно. Дверь словно вросла в толстый дубовый косяк.
– Ева открой! Это уже не смешно! – уже истошно орёт он. Рука хлопает по карману. Блядь! Телефон остался в доме. Что же это такое?
Он начинает метаться по замкнутому периметру парилки в поисках возможного выхода. Глухо, только это чёртово окно, но оно настолько маленькое, что через него даже пацан не пролезет. Неужели это конец? Она заманила его в ловушку по заданию Лёхи. Как же он не догадался, что они могли снюхаться. Здесь его обнаружат в лучшем случае через неделю. Что же делать?
– Ты там не заскучал? – доносится из-за двери её голос, внезапно ставший таким милым. Он почувствовал себя потерявшимся ребёнком, который только что нашёл маму.
– Ева! Ева…ты больше так не шути. Давай открывай!
– Какие шутки? Мы же с тобой договорились, что ты побудешь Иваном. Вот тебе ситуация, только ко всему этому представь, что в помещении стоит температура порядка восьмидесяти градусов. Твои действия, Глеб?
– Я…я не знаю. Здесь только окно. Я бы попытался разбить окно, чтобы был кислород.