Закончив работу, она выключает компьютер и тихо собирается, словно боясь кого-то разбудить. Одну деталь гардероба она поменяет прямо здесь. Она достаёт из объёмной сумки «Луи Витон», серые кеды, и, скинув туфли, надевает их на маленькие почти детские ножки. Кеды это её любимая повседневная обувь. Уже здесь и сейчас она хочет чувствовать себя на отдыхе. Тихо поскрипывая резиновой подошвой о лакированный пол, она выходит из приёмной.
«Прощаться не будем. Прости, Лёшенька! Мамочка сегодня не придёт тебя утешить!».
Она снова идёт по знакомому коридору мимо серых дверей небольших кабинетов, больше похожих на инкубаторы. Справа у каждой двери пластиковая панель с мигающей красной лампочкой. Двери открываются с помощью пластиковой карты. Да уж, воистину нет ничего лучше старых добрых замков со здоровенными металлическими ригелями. Какой дурак возомнил, что кусок пластика может гарантировать безопасность. Пластиковые карточки не надёжны ни как кошельки, ни как ключи, а тем более замки. Если будет нужно она в любой момент сможет проникнуть в кабинет Алексея. Она с лёгкостью может узнать двенадцатизначный код на его бронированном сейфе, хотя бы он меняет его каждый день. Она может стащить десять – пятнадцать лямов налички, которой всегда забит этот квадратный ящик, только это не её уровень. Она не заурядная форточница.
Ева идёт по коридору, мягко пританцовывая в любимых кедах, подошва которых издаёт прерывистое пищание, словно она периодически наступает на резиновые игрушки. Выйдя в холл, она на секунду замирает. Он снова стоит в гордом одиночестве, ожидая лифт. Снова эти скрещенные на груди руки, серый пиджачок, эта же белая рубаха, расстёгнутая на три пуговицы, эта же улыбка из под пшеничных усов.
– Здравствуйте Семён! – улыбается она.
– Здравствуйте Ева! Отлично выглядите! – улыбается он в ответ. – Снова на том же месте.
– Ну да, как и договаривались!
Они смеются не очень удачной, но необходимой в таких случаях шутке.
Никелированные двери лифта открываются, приглашая их в широкую залитую синим неоном кабину. Семён учтиво пропускает Еву перед собой, затем заходит сам. Нажимает на кнопку первого этажа. Сегодня она рассматривает его более откровенно и пристально. Есть в нём что-то такое, притягательное. Нет, она видела разных мужиков, которых принято называть мачо. Он им конечно не конкурент. Но есть что-то в этих добрых пухлых губах и светлых волосах как будто родное, то, что она неосознанно ищет.
Он тоже смотрит в упор, не отводя глаз. Это несколько вызывающе, но пускай. Её не напугаешь пристальным взглядом. Если бы были соревнования по гляделкам, она была бы чемпионом. Усики она бы убрала. Ей кажется, что они лишние. Она уже начинает представлять, как сдирает эти усики, которые просто приклеены к его верхней губе, как он вдруг нажимает на большую красную кнопку. Лифт плавно останавливается.
«А это что ещё за фокус?».
Она вопросительно смотрит в серые широко расставленные глаза.
– Нам нужно с вами поговорить, Ева!
– В лифте?! – она улыбается его словам, как неудачной шутке.
– Это лучшее место для разговора. Лифт швейцарский, звукоизоляция на высшем уровне, кондиционер работает. Что ещё нужно для задушевного разговора.
– Та-ак, кажется я начинаю понимать, почему мама запрещала садиться в лифт с незнакомыми мужиками. – Её губы продолжают улыбаться, но внутренне она собралась, словно кобра, готовая к броску.
– Может быть, мама была права. Но вы ведь периодически садитесь в лифт с незнакомыми серьёзными мужчинами, и до сих пор вас это не пугало. Не бойтесь, это будет просто разговор. – Улыбка под усиками сошла на нет.
– Больше всего в жизни я боюсь мужика, который, заманив тебя в лифт, нажимает на «стоп», а потом говорит, что это будет просто разговор. Может, сначала хоть изнасиловать попробуешь?
– Это не по моей части, – один ус приподнялся вместе с полной губой, изогнувшейся в кривой ухмылке.
– Жалко! Я вот ни разу не пробовала в лифте. А ты? – Она принимает жеманную позу, прислонившись к стенке лифта, согнув одну ногу в колене. Её изящная фигурка отражается сразу в трёх панорамных зеркалах.
– Сейчас не очень удачное время для шуток…
– Разве? Это говорит человек, который заблокировал себя в лифте с молодой сексуально ненасытной женщиной? – Она прикусывает нижнюю губу. Её глаза соблазнительно сияют неоновым цветом.