– Нет, Ева, я не настолько оригинален. Просто некоторые моменты прояснились, и это позволит мне спокойно спать до утра.
– Зато мне теперь не уснуть. – Ева глубоко вздыхает.
– Есть из-за чего? Ну, тогда нужно просто покаяться с утра. У тебя будет целая ночь для того, чтобы подготовить исповедь. – Семён нажимает на кнопку первого этажа и лифт плавно трогается.
– Для моей исповеди и года не хватит. Талмуд будет не меньше чем «Война и мир». Кстати мы ведь ещё не закончили. – Ева делает шаг вперёд, протягивает руку за спину Семёна и нажимает на «Стоп». Лифт снова останавливается. Миниатюрная коленка мягко упирается Семёну между ног. – Разве тебе не интересно, из за чего я не смогу уснуть ночью?
– Из-за чего?
Она долго прожигает его зелёными лучами, а потом снимает невидимую соринку с лацкана серого пиджака.
– Ночью мне не будет давать покоя образ интересного мужчины, разговор с которым был начат, но не закончен.
– Думаю, что завтра мы расставим все точки над «I», так, что можешь спать спокойно.
– Да плевать я хотела на все эти точки, меня больше интересует запятая.
Она подобралась к нему настолько близко, что произносимые с придыханием слова, словно поцелуй обжигают его щёку. Его шея враз покрывается гусиной кожей, и Ева чувствует, как что-то твердое упирается ей в колено. Их губы находятся меньше, чем в сантиметре друг от друга, и разряд тока, образуемый от находящихся под напряжением объектов, грозит превратиться в светящуюся электрическую дугу, но палец Семёна вовремя обнаруживает за спиной спасительную кнопку.
Лифт в очередной раз трогается, и контакт, грозивший образованием электрической цепи, размыкается.
– К сожалению, я мало подхожу на роль снотворной таблетки, благо вокруг их полно. – Говорит он, отворачивая голову в сторону.
Она какое-то время молчит, словно ошарашенная неожиданным отказом, а потом вдруг толкает его в плечо и смеётся.
– Ладно, расслабьтесь, господин начальник. Я просто хотела разрядить напряжённую обстановку. Реакция у меня такая с детства на незнакомых мужчин в лифте. – Азартный блеск зелёных глаз и улыбка шкодливой девчонки заставляют щёки и уши Семёна пылать красным огнём.
***
Если бы сторонний наблюдатель увидел выходящую из лифта парочку чуть подрумяненных, чему то улыбающихся молодых людей, ему бы несомненно показалось, что между ними что-то было. Но в пустом холле первого этажа нет ни души.
– Слушай, Семён, а ты меня не подбросишь? Просто моя машина сейчас на стоянке. Я вчера поздно дома оказалась и сюда на такси добиралась.
Семён растерянно кивает. По его лицу заметно, что он не очень-то рад такому повороту. Ему бы перевести дух, собраться с мыслями, чтобы понять, что это было, но навязчивая рыжая бестия не даёт этого сделать.
На стоянке он открывает перед ней пассажирскую дверь светло-зелёной Шевроле Нивы. Она по детски прыскает , то ли удивляясь экстравагантным манерам кавалера, то ли экзотической для неё модели машины, и, натягивая юбку к коленям, садится в пыльный пахнущий маслом салон.
– Куда ехать? – спрашивает Семён тоном таксиста, когда подобие внедорожника хрипло рыча, чихая и кашляя, выезжает с парковки.
– Недалеко, сейчас прямо по Профсоюзной, потом свернёшь с моста на Горького, а там я покажу. – Она смотрит на него с улыбкой, словно пытается растопить корку льда, которой покрыто всё его тело.
– Это же механика? Так прикольно! – она восторгается как маленькая девочка, которую катают на гужевой повозке, запряжённой осликом. – Знаешь, мне нравится, когда мужчины водят машины, которые сложно освоить женщинам. Они кажутся в них намного брутальней.
– По-моему, современным женщинам мало что не под силу…– ухмыляется Семён, выкручивая руль. – Некоторым особям просто не устаёшь удивляться и не знаешь, чего от них ожидать. Мне кажется, что сейчас женщины гораздо сильнее и выносливее мужиков.
– Не только сейчас! Так было всегда, – враз похолодевший взгляд Евы устремлён на дорогу. – Ты один из немногих, кто может это не только признать, но и произнести вслух. Знаешь, для мужчины это дорогого стоит.
– Слушай, Ева, может хватит уже подлизываться. – говорит он, пытаясь педалью газа пришпорить ленивую Ниву. – Ты понимаешь, что я понимаю, что ты пытаешься мной манипулировать. Дальше играть в эти игры не имеет смысла. Если за тобой ничего нет, мы просто забудем эту историю, а если есть…
– Мы так или иначе играем в игры. Кто-то в мужа и жену, кто-то в строгого директора и блудливую секретутку, кто-то в Шерлока и таинственного преступника. Весь вопрос в игроках. Насколько они интересны, чтобы с ними во что-то играть. Тебе бы хотелось со мной поиграть? Если ответишь да, то не пожалеешь. Я сейчас не о сексе.