Спокойно дослушав обвинительный монолог, Ева пошла в деканат, где написала заявление на академический отпуск. Буквально за час она подписала бегунок, и, решив не прощаться со своим бывшим возлюбленным, покинула стены института. На крыльце она вдруг увидела Женю, который о чём-то оживлённо беседовал с компанией, в которой присутствовали не только парни с его курса, но и девчонки. Когда она вышла, вся компания замерла, и Женя, словно застигнутый за каким-то постыдным делом вдруг оборвал свой монолог и обернулся. Она сразу всё поняла, увидев его глаза. Хитро улыбаясь, она направилась к нему. Побледневшие губы Жени тоже стали растягиваться в неуверенной улыбке. Подойдя вплотную, она со всей силы ухватила его за мошонку и стала резко выкручивать руку.
– А-а Бля-я-ядь!
Он ударил её в нос, но бульдожья хватка и не думала ослабевать. На второй удар его не хватило. Жалобно пища и корчась он оседал и скрючивался, словно она сминала в руке его самого, как прошлогодний снег, как исписанный листок бумаги, который сейчас полетит в корзину. Оцепеневшей публике оставалось стоять и наблюдать за расправой. Ни у кого не хватило бы ума помешать волчице терзать свою жертву, дабы не поменяться с ней местами. Она закончила, когда Женя совсем обмяк и почти перестал пищать. Разжав ладонь, она брезгливо вытерла её о тряпичную куртку, стоящей на коленях, жертвы. Потом, молча развернулась и пошла прочь, не замечая кровь, ручьями текущую из разбитого носа.
А дальше? Дальше нужно было резко адаптироваться к новой взрослой жизни. Из общаги её попросили съехать уже следующим утром. Так случилось, что за полгода учёбы она так и не обзавелась подружками. Поэтому вопрос, где ночевать уже следующим вечером возник так же внезапно как угорь на носу подростка. Вариантов почти не было. Был, конечно, один беспроигрышный вариант, тот шанс, который появляется у отчисленных и не поступивших студенток для того, чтобы задержаться в столице. А почему бы и нет, решила она. В конце концов, от неё не убудет. Она купила газету, где нашла объявление «Требуются девушки и охранник», позвонила по указанному номеру и уже через два часа, бежевая «Шестёрка» подхватила её на станции метро «Динамо» и повезла навстречу счастью. Сутенёр оказался добрейшим, мягким как подушка здоровяком. Антон был бывшим ментом, которого погнали из органов за превышение служебных полномочий. Кому, как не бывшему менту, имеющему связи и среди бывших коллег и среди бандосов не заниматься таким бизнесом. При этом Антон был прирождённым психологом и умел находить общий язык со всеми категориями падших женщин.
***
Первый в жизни Евы работодатель предложил ей довольно сносные условия работы и койко-место в комнате на четырёх человек. Всего в конторе Антона числилось девять проституток и мамочка с грозным погонялом Заноза. В обязанности Занозы входило следить за дисциплиной в шатающихся блядских рядах, за распределением рабочих графиков и за тем, чтобы девчонки не шкерили деньги. Заноза поднялась из рядовых проституток, благодаря своему смазливому личику. Падкий на своих подопечных сутенёр, оценил самоотверженность с которой Зойка ублажала его в постели и однажды, растроганный глубоким минетом, предложил ей роль смотрящей. Мамочки на тот момент у Антона не было. Но контора росла, а мягкотелый Антон не мог держать строгую дисциплину, что так необходимо, когда управляешь таким контингентом. Словом, Антон пожертвовал одной из своих лучших работниц, посадив её на оклад. Заноза, закусив удила, с головой погрузилась в работу. Она нещадно штрафовала девчонок за пьянки и прогулы, периодически наводила шмон в комнатах, обнаруживая там заначки, словом вела себя, как прирождённый вертухай. От мировой весёлой давалки Зинки в Занозе не осталось ни капли. Она почувствовала сладость власти, и всё время пыталась укрепить её и усилить своё влияние на всех вокруг. В какое-то время она начала затыкать рот даже Антону. Мягкотелый сутенёр сначала возмущался, но видя, сколько упущенной прибыли сохраняет для него новая начальница быстро отходил.