Только сейчас он выходит из ступора, и, схватив винтовку, бежит вниз по тропинке. Пробежав несколько шагов, разворачивается на сто восемьдесят градусов, возвращается назад.
«Гильза, придурок! Как же ты мог забыть!» – он нервно бурчит себе под нос, шаря в сосновых иголках. Будучи профессиональным стрелком, он знает, на какое расстояние обычно отлетает гильза. Это его и спасает. Золотистый цилиндр он находит почти мгновенно; хватает его и снова убегает в лес, даже не взглянув на дорогу; бежит по знакомой тропинке, уже на ходу закутывает винтовку в тряпку. Теперь нужно молиться, чтобы никто не попался навстречу. Выбежав к трассе, он перебегает на другую сторону. Спускается с пологого склона вниз. В глубокой канаве стоит дождевая вода. Не щадя кроссовок, он по щиколотку погружается в эту грязную воду, пробегает несколько метров вдоль канавы, затем углубляется в лес. Если пустят собак, здесь они должны потерять след. Он продирается через колючий шиповник, через густые заросли высохшей травы всё глубже; спускается ниже, туда, где берёзки редеют и лежат вповалку. Наконец-то. Ноги начинают проваливаться в зыбкой трясине. Он заходит как можно дальше, пока ноги не начинают увязать по колено в густой илистой массе. Здесь он останавливается, берёт винтовку за приклад и силой втыкает её в грязь. Он сверлит ей жижу словно буром, пока над поверхностью болота не остаётся лишь дно приклада. Он с трудом достаёт из грязи правую ногу и вдавливает ей приклад в болото. Выползти удаётся только на четвереньках. Оказавшись на сухой траве, он скидывает с себя грязный спортивный костюм и кроссовки, достаёт из рюкзака другой точно такой же костюм и белые почти такие же кроссовки. Он одевает на себя всё сухое и чистое, а грязное утрамбовывает в рюкзак.
Обратный путь из чащи занимает гораздо меньше времени. Он снова оказывается на обочине, но не выходит на дорогу, а бежит внизу, вдоль неё. Где то далеко слышится гул, который быстро нарастает. Чёрная «Семёрка» проносится вверху по дороге. Оттуда его не видно. Он пробегает около двухсот метров, снова пересекает дорогу и бежит к очередному съезду с трассы. Ещё сотня метров по узкой просёлочной дороге и вот она его бежевая десятка. Он прыгает в машину и поначалу не может отдышаться. Сердце вот-вот выскочит от такого перехода от нагрузки к покою. Несколько вздохов, он заводит машину и, перегазовывая, рвёт с места.
Заехав во двор, образованный из серых девятиэтажек, останавливается у мусорного контейнера. Рядом с бачком догорает, оставленный бомжами костёр. Он кидает рюкзак в огонь и снова прыгает в машину.
В дверях подъезда лоб в лоб сталкивается с соседом, плотным мужичком средних лет с огромной лохматой овчаркой, которую тот силой удерживает на коротком поводке.
– Физкульт привет! – бодро кричит мужичок.
Приветливо улыбнувшись, он протискивается мимо мужика с собакой, и в два прыжка преодолевает лестничный пролёт.
Жена не спит. Она что-то готовит на кухне, одновременно слушая новости по телевизору.
– Ты что опять бегать начал? – равнодушно спрашивает она, не отрывая глаз от небольшого экрана.
– Ну да…– бурчит он, забегая в ванну. – А ты чё так рано встала? – он говорит громко, пытаясь перекричать шум истекающей из душа воды.
– Миша ни свет ни заря разбудил. У него видимо зубы режутся…
Он уже не слышит её ответа, блаженно размякая под мягкими струями горячей воды.
«Неужели всё получилось? Конец он и делу венец».
Проторчав под душем битых полчаса, он вытирается махровым полотенцем, накидывает халат и направляется в свою комнату. Взяв со стола телефон, находит нужный контакт.
– Привет! У меня всё получилось!
– А я и не сомневался! – Радостно отвечает голос на другом конце провода.
10
Они выходят из приёмной и идут по коридору вместе. Алексей крепко сжимает плечо Евы, словно боится, что она может убежать. Он уже не стесняется косых взглядов, пробегающих мимо и выглядывающих из своих кабинетов подчинённых. В своей фирме он может себе позволить ничего не стесняться. Крепко сжатая на плече рука не ослабляет своего напряжения, когда они едут в лифте, когда проходят мимо поста охраны, выходят на крыльцо, когда спускаются с него и идут к припаркованному прямо у парадного входа белому «Лексусу». Щупальца разжимаются, только в миг, когда перед Евой открывается массивная дверь внедорожника. Лишь только Алексей запрыгивает на кожаное сидение с водительской стороны, все четыре дверных замка мягко щёлкают. Теперь птичка в клетке. Ей не выпорхнуть из этой огромной капсулы, в которую её герметично упаковали. Из-за толстого стекла не будет слышно криков о помощи, а за зеркальной тонировкой никто не увидит того, что происходит в салоне. Птичка почти добровольно угодила в силки.